Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

2

камышей и налетал на остров, тополи гулко качались,  и из-за них проблескивали окна, и замок, казалось, кидал на часовню угрюмые взгляды.  Теперь и  он,  и  она  были  трупы.  У  него глаза потухли,  и  в  них  не  сверкали отблески вечернего солнца;  у  нее кое-где провалилась крыша,  стены осыпались,  и,  вместо гулкого,  с  высоким тоном, медного колокола, совы заводили в ней по ночам свои зловещие песни.

        Но старая, историческая рознь, разделявшая некогда гордый панский замок и  мещанскую  униатскую  часовню,    продолжалась  и  после  их  смерти:    ее поддерживали копошившиеся в этих дряхлых трупах черви,  занимавшие уцелевшие углы подземелья, подвалы. Этими могильными червями умерших зданий были люди.

        Было время,  когда старый замок служил даровым убежищем всякому бедняку без малейших ограничений.  Все,  что не находило себе места в городе, всякое выскочившее из колеи существование,  потерявшее,  по той или другой причине, возможность платить хотя  бы  и  жалкие гроши за  кров и  угол на  ночь и  в непогоду,- все это тянулось на остров и там, среди развалин, преклоняло свои победные головушки,  платя за  гостеприимство лишь  риском быть погребенными под  грудами старого мусора.  "Живет в  замке" -  эта фраза стала выражением крайней степени нищеты и гражданского падения. Старый замок радушно принимал и  покрывал и  перекатную голь,  и временно обнищавшего писца,  и сиротливых старушек, и безродных бродяг. Все эти существа терзали внутренности дряхлого здания,  обламывая потолки  и  полы,  топили  печи,  что-то  варили,  чем-то питались,- вообще, отправляли неизвестным образом свои жизненные функции.

        Однако настали дни,  когда среди этого общества,  ютившегося под кровом седых руин,  возникло разделение,  пошли раздоры.  Тогда старый Януш, бывший некогда одним из мелких графских "официалистов" {Прим.  стр. 11}, выхлопотал себе  нечто  вроде  владетельной хартии  и  захватил  бразды  правления.  Он приступил к  преобразованиям,  и  несколько дней на острове стоял такой шум, раздавались такие вопли,  что по временам казалось, уж не турки ли вырвались из  подземных  темниц,  чтоб  отомстить  утеснителям.  Это  Януш  сортировал население развалин,  отделяя овец от козлищ.  Овцы,  оставшиеся попрежнему в замке,    помогали  Янушу  изгонять  несчастных  козлищ,  которые  упирались, выказывая  отчаянное,  но  бесполезное сопротивление.  Когда,  наконец,  при молчаливом,  но,  тем не менее,  довольно существенном содействии будочника, порядок  вновь  водворился на  острове,  то  оказалось,  что  переворот имел решительно аристократический характер.  Януш оставил в  замке только "добрых христиан",  то  есть  католиков,  и  притом преимущественно бывших слуг  или потомков слуг  графского рода.  Это  были все  какие-то  старики в  потертых сюртуках  и  "чамарках"  {Прим.  стр.  11},  с  громадными синими  носами  и суковатыми палками,  старухи,  крикливые и  безобразные,  но  сохранившие на последних ступенях  обнищания свои  капоры  и  салопы.  Все  они  составляли однородный,  тесно  сплоченный  аристократический  кружок,  взявший  как  бы монополию признанного нищенства.  В  будни эти старики и  старухи ходили,  с молитвой на устах,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту