Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

3

по домам более зажиточных горожан и  среднего мещанства, разнося  сплетни,    жалуясь  на  судьбу,  проливая  слезы  и  клянча,  а  по воскресеньям они же составляли почтеннейших лиц из той публики, что длинными рядами выстраивалась около костелов и величественно принимала подачки во имя "пана Иисуса" и "панны Богоматери".

        Привлеченные шумом и криками, которые во время этой революции неслись с острова,  я  и  несколько моих  товарищей пробрались туда и,  спрятавшись за толстыми  стволами тополей,  наблюдали,  как  Януш,  во  главе  целой  армии красноносых  старцев  и    безобразных  мегер,    гнал  из    замка  последних, подлежавших изгнанию,  жильцов.  Наступал вечер. Туча, нависшая над высокими вершинами тополей, уже сыпала дождиком. Какие-то несчастные темные личности, запахиваясь    изорванными  донельзя    лохмотьями,    испуганные,    жалкие    и сконфуженные,    совались  по    острову,    точно  кроты,    выгнанные  из  нор мальчишками,  стараясь вновь незаметно шмыгнуть в  какое-нибудь из отверстий замка.  Но  Януш  и  мегеры с  криком и  ругательствами гоняли их  отовсюду, угрожая кочергами и палками,  а в стороне стоял молчаливый будочник,  тоже с увесистою дубиной в  руках,  сохранявший вооруженный нейтралитет,  очевидно, дружественный торжествующей партии.  И  несчастные темные личности поневоле, понурясь,  скрывались за мостом,  навсегда оставляя остров, и одна за другой тонули в слякотном сумраке быстро спускавшегося вечера.

        С  этого памятного вечера и  Януш,  и старый замок,  от которого прежде веяло на  меня каким-то  смутным величием,  потеряли в  моих глазах всю свою привлекательность.  Бывало,  я  любил  приходить на  остров  и  хотя  издали любоваться его серыми стенами и  замшенною старою крышей.  Когда на утренней заре  из  него  выползали  разнообразные  фигуры,    зевавшие,    кашлявшие  и крестившиеся на солнце,  я  и  на них смотрел с  каким-то уважением,  как на существа,  облеченные тою же таинственностью, которою был окутан весь замок. Они спят там ночью,  они слышат все,  что там происходит,  когда в  огромные залы сквозь выбитые окна заглядывает луна или когда в  бурю в  них врывается ветер.  Я  любил слушать,  когда,  бывало,  Януш,  усевшись под тополями,  с болтливостью  семидесятилетнего  старика  начинал  рассказывать  о    славном прошлом умершего здания. Перед детским воображением вставали, оживая, образы прошедшего,  и  в душу веяло величавою грустью и смутным сочувствием к тому, чем жили некогда понурые стены, и романтические тени чужой старины пробегали в  юной душе,  как пробегают в  ветреный день легкие тени облаков по светлой зелени чистого поля.

        Но с того вечера и замок, и его бард явились передо мной в новом свете. Встретив меня на другой день вблизи острова, Януш стал зазывать меня к себе, уверяя с  довольным видом,  что теперь "сын таких почтенных родителей" смело может посетить замок,  так как найдет в  нем вполне порядочное общество.  Он даже привел меня за руку к  самому замку,  но тут я со слезами вырвал у него свою руку и пустился бежать.  Замок стал мне противен.  Окна в верхнем этаже были заколочены,  а  низ находился во  владении капоров и  салопов.  Старухи выползали оттуда в  таком

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту