Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

32

царя, дело. При прежнем строе на всем его протяжении кто-нибудь кого-нибудь не утверждал: губернаторы -- одних, министры -- других, цари -- третьих. Это было тогда их формальное право, и это приходилось терпеть всей Рос­сии. Экстренной обиды в пользовании им, требующей особого протеста, не было. Вспоминаю по этому поводу один эпизод, который запал мне в память отчасти в связи с нашим делом. В прошлом веке берлинская Академия избрала в свои члены проф. Зибеля. Император этого избрания не утвердил. Когда академики выразили по этому поводу свое соболезнование, то Зибель отве­тил:

            "О, это беда небольшая. Было бы гораздо печаль­нее, если бы выбрал император, а Академия не утвер­дила".

            Такая же малая беда случилась и с Горьким, и если бы о неутверждении было объявлено обычным по­рядком "от высочайшего имени", то я, как и другие, про­сто принял бы это к сведению. К сожалению, это было объявлено не от царя, а от самой Академии: в "Прави­тельственном] в[естни]ке" было сказано, что мы выбра­ли Горького, не зная, что он находится под политиче­ским дознанием. А узнав, выбор отменяем. Это было сделано так бесцеремонно, что у нас даже не спросили, желаем ли мы брать на свою ответственность эту цар­скую функцию неутверждения. Это уже была "беда", и только против этой бесцеремонности я и протестовал. Царь мог не утверждать сколько ему угодно, но я не желал, чтобы он прикрывал неутверждение моим именем.

            Вот в чем было дело и почему я сложил с себя зва­ние почетного академика. Согласитесь, что будет непо­следовательно с моей стороны, если я аннулирую эту причину моего ухода и соглашусь войти в "Отдел", пос­ле того как история аннулировала самого царя [...]

            {66} Мне, поверьте, очень неприятен весь этот эпизод, потому что я питаю глубокое уважение к личному со­ставу "Отдела словесности". Но принципиальное разногласие может выйти и у людей, взаимно друг друга ува­жающих, а тут у меня были именно принципиальные соображения. И право, я не вижу, почему я должен идти с ними в Каноссу и вновь стучаться в двери, из ко­торых ушел добровольно, по причине, которую считаю основательной..." (Д е р м а н А. Цит. соч., стр. 60-61.).

         

      АГРАРНОЕ ДВИЖЕНИЕ 1902 ГОДА.

      "СТУДЕНТ" НА ДЕРЕВЕНСКОМ ГОРИЗОНТЕ

           

            Весной 1902 года в Полтавской и Харьковской гу­берниях возникло широкое крестьянское движение. Этот общественный момент охарактеризован в очерках отца "Земли, земли!" Строки дневников, отметки записных книжек, мысли, нашедшие отражение в письмах, Коро­ленко обработал для своего произведения.

            "Александр III,-- пишет он,-- мирно отошел к пра­отцам. Это был, кажется, самый неподвижный из Рома­новых, и к нему более, чем к кому-нибудь из них, можно было применить известную характеристику из драмы Алексея Толстого:

           

            От юных дней напуганный крамолой,

            Всю жизнь свою боялся мнимых смут

            И подавил измученную землю.

           

            (Т о л с т о й А. К. Собрание сочинений. В 4 т. Т. 2. M., "Худо­жественная литература", 1963, стр. 186. Первая строка цитаты у Толстого читается: "Ты, в юных днях испуганный крамолой...").

            Его отец ввел реформы и погиб трагическою смертию. "Не двигайтесь, государь",--

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту