Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

4

непривлекательном виде,  льстили мне так приторно, ругались между собой так громко,  что я искренно удивлялся,  как это строгий покойник,  усмирявший турок в грозовые ночи, мог терпеть этих старух в своем соседстве.  Но  главное -  я  не мог забыть холодной жестокости,  с  которою торжествующие  жильцы  замка  гнали  своих  несчастных  сожителей,    а    при воспоминании о  темных личностях,  оставшихся без  крова,  у  меня сжималось сердце.

        Как бы то ни было, на примере старого замка я узнал впервые истину, что от  великого до  смешного один только шаг.  Великое в  замке поросло плющом, повиликой и  мхами,  а  смешное казалось мне отвратительным,  слишком резало детскую  восприимчивость,  так  как  ирония  этих  контрастов была  мне  еще недоступна.

          II. ПРОБЛЕМАТИЧЕСКИЕ НАТУРЫ

        Несколько ночей  после  описанного переворота на  острове город  провел очень беспокойно: лаяли собаки, скрипели двери домов, и обыватели, то и дело выходя на улицу,  стучали палками по заборам,  давая кому-то знать,  что они настороже.  Город знал,  что по  его улицам в  ненастной тьме дождливой ночи бродят люди,  которым голодно и холодно,  которые дрожат и мокнут;  понимая, что  в    сердцах  этих  людей  должны  рождаться  жестокие  чувства,    город насторожился и  навстречу этим  чувствам посылал свои угрозы.  А  ночь,  как нарочно,  спускалась на землю среди холодного ливня и уходила,  оставляя над землею низко бегущие тучи.  И  ветер бушевал среди ненастья,  качая верхушки деревьев,  стуча ставнями и  напевая мне  в  моей постели о  десятках людей, лишенных тепла и приюта.

        Но  вот  весна  окончательно восторжествовала над  последними  порывами зимы,  солнце высушило землю,  и  вместе с  тем  бездомные скитальцы куда-то схлынули.  Собачий лай по  ночам угомонился,  обыватели перестали стучать по заборам,  и жизнь города, сонная и однообразная, пошла своею колеей. Горячее солнце,  выкатываясь на небо,  жгло пыльные улицы,  загоняя под навесы юрких детей Израиля,  торговавших в городских лавках; "факторы" лениво валялись на солнцепеке,  зорко выглядывая проезжающих; скрип чиновничьих перьев слышался в  открытые окна  присутственных мест;  по  утрам  городские дамы  сновали с корзинами по  базару,  а  под  вечер  важно  выступали под  руку  со  своими благоверными,  подымая уличную пыль пышными шлейфами.  Старики и  старухи из замка чинно ходили по  домам своих покровителей,  не нарушая общей гармонии. Обыватель охотно  признавал их  право  на  существование,  находя совершенно основательным,  чтобы кто-нибудь получал милостыню по субботам,  а обитатели старого замка получали ее вполне респектабельно.

        Только несчастные изгнанники не  нашли и  теперь в  городе своей колеи. Правда,  они не  слонялись по  улицам ночью;  говорили,  что они нашли приют где-то на горе,  около униатской часовни, но как они ухитрились пристроиться там,  никто не мог сказать в точности. Все видели только, что с той стороны, с  гор и  оврагов,  окружавших часовню,  спускались в  город по  утрам самые невероятные и  подозрительные фигуры,  которые в  сумерки исчезали в  том же направлении.  Своим  появлением они  возмущали  тихое  и  дремливое  течение городской жизни,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту