Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

40

Нет уж, видно, не нам судить: бог их рассудит.

            Толстой лежал в постели с закрытыми глазами. Тут его глаза раскрылись, и он сказал:

            -- Да, это правда... Я вот тоже понимаю, что как будто и есть за что осудить террористов... Ну, вы мои взгляды знаете... И все-таки...

            Он опять закрыл глаза и несколько времени лежал, задумавшись. Потом глаза опять раскрылись, взгляд сверкнул острым огоньком из-под нависших бровей, и он сказал:

            -- И все-таки не могу не сказать: это целесообразно. [...] Когда же я перешел к рассказам о "грабижке", то Толстой сказал уже с видимым одобрением:

            -- И молодцы!..

            Я спросил:

            -- С какой же точки зрения вы считаете это пра­вильным, Лев Николаевич?

            -- Мужик берется прямо за то, что для него всего важнее. А вы разве думаете иначе?

            Я думал иначе и попытался изложить свою точку зрения. Я никогда не был ни террористом, ни непро­тивленцем. На все явления общественной жизни я при­вык смотреть не только с точки зрения целей, к которым стремятся те или другие общественные партии, но и с {81} точки зрения тех средств, которые они считают пригод­ными для их достижения. Очень часто самые благие ко­нечные намерения приводят общество к противополож­ным результатам, тогда как правильные средства дают порой больше, чем от них первоначально ожидалось. Это точка зрения прямо противоположная максимализ­му, который считается только с конечными целями. А Толстой рассуждал именно как максималист. Спра­ведливо и нравственно, чтобы земля принадлежала тру­дящимся. Народ выразил этот взгляд, а какими сред­ствами, для Толстого (непротивленца, отрицающего даже физическую защиту!) -- все равно. У него была вера старых народников: у народа готова идея нормаль­ного общественного уклада.

            [...] Не ясно ли, что только государство с общегосу­дарственной возвышенной точки зрения, при напряже­нии всенародного ума и всенародной мысли, может ре­шить задачу широко и справедливо. Конечно, для этого нужно государство преобразованное. Из-за этого преобразования теперь идет борьба и льется кровь... Из-за ограничения самодержавного произвола мы все мятем­ся, страдаем и ищем выхода.

            Все это я постарался по возможности кратко изложить перед больным великим писателем, в душе которо­го все злобы и противоречия нашей жизни сплелись в самый больной узел. Он слушал внимательно. Когда я кончил, он еще некоторое время лежал с закрытыми глазами. Потом глаза опять раскрылись, он вдумчиво посмотрел на меня и сказал:

            -- Вы, пожалуй, правы.

            На этом мы в тот раз и расстались..." (Короленко В. Г. Л. Н. Толстой. -- "Голос минувшего", 1922, N 2, стр. 10-12.).

            {82}

      СМЕРТЬ ЭВЕЛИНЫ ИОСИФОВНЫ КОРОЛЕНКО.

      КИШИНЕВСКИЙ ПОГРОМ

           

            Со времени нашего переезда в Полтаву с нами посе­лилась бабушка, мать отца, Эвелина Иосифовна, кото­рую дети звали Вавочкой. Раньше она всегда жила с своей дочерью, Марией Галактионовной Лошкаревой, и мы видели ее только изредка, проезжая через Москву, или близ Нижнего Новгорода, на даче в деревне Растяпино, где мы тоже иногда летом гостили.

            Тяжелобольная, она приехала к нам и прожила в Полтаве два последних года, умирая от туберкулеза.

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту