Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

48

люди... Рядом с нами распо­ложились кубанцы в папахах (из Ставропольской гу­бернии). С ними -- женщины и один слепой. Стоянка им не понравилась, и они снимаются. На их место ста­новятся какие-то странные народы, с непонятным для меня наречием. Оказывается, греки и русские "из Тав­рии". Картина замечательно оригинальная: сосновый бор, сосны огромные, прямые, как свечи, между стволами -- фигуры в разнообразных костюмах и позах, многие молятся на колокольни монастыря, кругом ох­ваченного лесом[...]

            Полицейский, помахивая нагайкой, прогнал нас всех с прежнего места. Почему -- неизвестно. Мы перешли через дорогу и расположились под другой сосной. Невда­леке бьет человека в падучей. "Схватило", -- говорят кругом, и около больного собирается толпа. Небольшой коренастый мужиченко несет на руках взрослую боль­ную женщину. На ее лице страдание, на его -- какая-то скорбная озабоченность. Он смотрит, где сложить свою ношу. А ведь ему предстоит еще пронести ее сквозь страш­ную толпу к раке Серафима... Страшно подумать, что это за забота и подвиг! Двое глухонемых что-то кричат, ма­шут руками и спорят. Один указывает на монастырь, видимо, не понимая, зачем товарищ его задерживает... Хромой с страшно-усталым лицом дотащился до опуш­ки и ложится в виду монастыря. Все это больное, увеч­ное, одержимое тянется сюда, потому что здесь торже­ствуется память человека, который страдал доброволь­но всю жизнь, то простаивая до ран на ногах на кам­не то работая с грузом камней за плечами...

            Что исце­ления будут, -- это несомненно: такое страшное напря­жение веры не может пройти бесследно. Но подумать только -- какая это капля, два-три исцеления, на это {97} море страдания, напряжения и веры. И наверное много жизней сократится от этих усилий[...]

            ...Лежу под сосной, лечу ноги, прикладывая вату с борной кислотой, раздавая то же лекарство другим под соседними соснами, и беседую. Солнце начинает са­диться, пронизывая косыми лучами зелень и пыль[...]

            Пение. Из лесу несут икону с хоругвями и крестным ходом. Народ усеивает опушку. Пыль застилает поля­ну так, что монастыря совсем не видно. Видна только часовенка, стволы гигантских сосен, уходящих в небо, и внизу маленькие фигуры людей с обнаженными голо­вами... Остальное -- сплошная пыль, в которой тонут очертания хоругвей... Из этой пыльной тучи несется глубокий звон монастырского колокола навстречу иконе[...]

            Несколько десятков часовенек повторяют то, что происходит в соборе. Наша часовенка пылает множест­вом свечей. Кругом по опушке бесчисленные огоньки становятся все ярче, по мере того, как угасает закат. В лесу, под самыми соснами, далеко вглубь тоже вид­ны огоньки; это больные, усталые, не могущие дойти до часовни, стоят на коленях, на своих местах со свечами в руках.

            Наконец, всенощная кончена. В лесу темнеет. В со­боре теперь давка: допустили прикладываться прежде всего больных, ждущих исцеления. Можно представить себе, что там теперь происходит... Весь воздух этой лес­ной пустыни теперь насыщен ожиданием, нетерпением, верой. Все стремятся "приложиться" к гробнице, -- только тогда паломничество считается законченным[...]

            Доканчиваю это письмо уже в Арзамасе. Это для

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту