Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

6

кулаком!  А  бедняга-"профессор" только озирался с  глубокою тоской, и невыразимая мука слышалась в его голосе, когда, обращая к мучителю свои тусклые глаза, он говорил, судорожно царапая пальцами по груди:

        - За сердце... за сердце крючком!.. за самое сердце!..

        Вероятно,  он хотел сказать, что этими криками у него истерзано сердце, но,  повидимому,  это-то  именно  обстоятельство и  способно было  несколько развлечь досужего и  скучающего обывателя.  И  бедный  "профессор" торопливо удалялся,  еще ниже опустив голову,  точно опасаясь удара;  а за ним гремели раскаты довольного смеха,  в воздухе,  точно удары кнута, хлестали все те же крики:

        - Ножи, ножницы, иголки, булавки!

        Надо отдать справедливость изгнанникам из замка: они крепко стояли друг за друга,  и если на толпу, преследовавшую "профессора", налетал в это время с    двумя-тремя  оборванцами  пан  Туркевич  или  в    особенности  отставной штык-юнкер  Заусайлов,  то  многих из  этой  толпы  постигала жестокая кара. Штык-юнкер  Заусайлов,  обладавший громадным ростом,  сизо-багровым носом  и свирепо  выкаченными  глазами,    давно  уже  объявил  открытую  войну  всему живущему,  не  признавая ни  перемирий,  ни нейтралитетов.  Всякий раз после того,  как он натыкался на преследуемого "профессора", долго не смолкали его бранные крики; он носился тогда по улицам, подобно Тамерлану, уничтожая все, попадавшееся  на  пути  грозного  шествия;    таким  образом  он  практиковал еврейские  погромы,    задолго  до  их  возникновения,  в  широких  размерах; попадавшихся ему в плен евреев он всячески истязал,  а над еврейскими дамами совершал  гнусности,    пока,  наконец,  экспедиция  бравого  штык-юнкера  не кончалась на съезжей,  куда он неизменно водворялся после жестоких схваток с бутарями {Прим. стр. 16}. Обе стороны проявляли при этом немало геройства.

        Другую  фигуру,  доставлявшую обывателям  развлечение  зрелищем  своего несчастия и  падения,  представлял отставной и совершенно спившийся чиновник Лавровский. Обыватели помнили еще недавнее время, когда Лавровского величали не  иначе,  как  "пан  писарь",  когда  он  ходил  в  вицмундире  с  медными пуговицами,    повязывал  шею    восхитительными  цветными    платочками.    Это обстоятельство  придавало  еще  более  пикантности  зрелищу  его  настоящего падения.  Переворот в  жизни пана Лавровского совершился быстро:  для  этого стоило только приехать в Княжье-Вено блестящему драгунскому офицеру, который прожил в  городе всего две недели,  но в это время успел победить и увезти с собою белокурую дочь богатого трактирщика.  С  тех  пор  обыватели ничего не слыхали о  красавице Анне,  так как она навсегда исчезла с  их горизонта.  А Лавровский остался со  всеми  своими цветными платочками,  но  без  надежды, которая скрашивала раньше жизнь мелкого чиновника.  Теперь он  уже  давно не служит.  Где-то в маленьком местечке осталась его семья,  для которой он был некогда надеждой и  опорой;  но теперь он ни о  чем не заботился.  В  редкие трезвые минуты жизни он быстро проходил по улицам,  потупясь и ни на кого не глядя,  как  бы  подавленный  стыдом  собственного существования;  ходил  он оборванный, грязный, обросший длинными,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту