Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

63

особенный смысл слов, обращенных к ребенку. Позднее в дневниках отца я нашла размыш­ления его о своих детях, которые для меня встали в связь с этим рассказом.

            "С каким-то чувством, -- пишет он в дневнике 1893 года, -- прочтут когда-нибудь эти строки мои дети, и бу­дут ли им понятны наши ощущения? Хочется верить, что да, что их жизнь будет продолжением лучших ожи­даний нашей... Хотя так часто теперь история отцов и детей повторяется навыворот. Я чувствую, что это не должно быть в моей семье, но ведь и все родители, вероятно, это тоже чувствовали и ошибались... Это -- самое определенное из возможных несчастий для чело­века, имеющего детей -- и убеждения!" (Дневник, т. II. Госиздат Украины, 1926, стр. 15. Запись от 30 мая 1893 г.).

            Он мечтал о дружеской совместной работе, никогда не требуя ее от нас, чтобы не подавлять нашей свобо­ды. Теперь, видя мое тяжелое душевное состояние, он пытался помочь, уделял мне много внимания.

            {126} В начале сентября мы с отцом поехали за границу к дяде. 4 сентября 1904 года в дневнике записано:

            "В шесть часов утра я выехал с Соней из Полтавы в Румынию. Это я обещал ей еще перед экзаменами.

            Теперь она окончила, прожила все лето в Джанхоте и все тоскует.

            Вот с какой стороны подошел к нам вопрос "отцов и детей". Долго я обольщался надеждой, что у нас этого не будет...

            Я долго ломал себе голову... и думал о своей вине: ведь каждое движение души и каждое пятно в прошлом могло отразиться на них. Но, кажется, теперь я понял...

            Когда-то, еще недавно, обе девочки считали меня чем-то необыкновенным. "Ты -- самый умный, ты всех лучше..." Я искренно старался разуверить в этом, но это прошло и само собой. После явилась реакция. Обе стали охранять инстинктивно свою умственную и душевную самостоятельность и порой возражение срыва­лось раньше, чем уяснена моя мысль. Это меня не огор­чало... Стали меня огорчать только нотки пессимизма...

            Я сначала думал, что и это реакция против моего настроения, но потом убедился, что это не так, и если даже реакция, то много глубже простой инстинктивной борьбы за самостоятельность... Это реакция на нашу слишком абстрактную жизнь...

            Я помню, что у меня общие формулы явились до­вольно поздно. Наша семья была простая, вопросами никто не задавался, до общих формул я доходил посте­пенно от частностей жизни.

            У них дело шло обратно; они вырастали в атмосфе­ре. общих взглядов и формул, а частности жизни от них скрыты... И теперь они спрашивают: что же такое эта жизнь...

            ...В начале каникул она (Соня. -- Ред.) разослала {127} всюду в уездные управы Полт[авской] губ[ернии] прось­бы и еще на Кавказе получила два ответа и... начались справки о благонадежности... Ответ получился из Пирятина и Кременчуга. Она выбрала Пирятин, но за­тем -- назначение затянулось...

            И мы ехали за границу под впечатлением возмож­ности неудачи. В Румынии живет ее дядя, д[октор] Петро, которого обе очень любят. Он не мастер на обобще­ния, редко принимает участие в отвлеч[ённых] спорах, но живет цельно, т. е. согласно со своим характером и взглядами. Он врач бедных, философ, живет изо дня в день без денег, всюду любим, со всеми обращается

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту