Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

68

Офи­циальная просьба была подана в Главное управление по делам печати. Но так как на положительный ответ {135} не надеялись, отец решил лично пойти к Святополк-Мирскому. Он составил краткую записку, в которой указывал, между прочим, что "цензура предваритель­ная, дающая простор вмешательству в самый процесс работы, создающая для цензора право н обязанность влиять на изложение каждой отдельной мысли, выки­дывать слова, фразы, страницы, лишать мысль ее не­посредственного выражения и органической цельнос­ти, -- является наиболее мучительной (для обеих сто­рон) и наиболее унижающей формой административно­го надзора за мыслью и словом общества", и просил, согласно статье 6 цензурного устава, снять с журнала "Русское богатство" предварительную цензуру "в ожидании того дня, когда вся русская печать будет по­ставлена в исключительную зависимость от точных норм закона".

            6 ноября 1904 года в дневнике записано:

            "Вчера я, наконец, видел Св[ятополк]-Мирского, хо­тя это и стоило некоторого труда... Офиц[иальный] при­ем... неприятен. Во 1-х, швейцар делает попытку не пустить меня "наверх", где, собственно, и происходит самый прием.

            -- Но вот ведь сейчас вы пропустили?

            -- Это дело другое-с... Это виц-губернатор...

            Таково первое впечатление от приемной "доверяю­щего министра".

            Не знаю, как бы кончилось это грубое вмешательст­во министерского холуя, сортирующего публику у вхо­да, если бы в это время тут же не случился чиновник. Он вгляделся в меня и спросил:

            -- Г[осподи]н Короленко? Вы записались треть­его дня?

            -- Совершенно верно.

            -- Пожалуйте.

            В гостиной наверху меня записали опять. М[ежду] {136} тем, она стала наполняться господами с лентами и в шитых камер[герских] мундирах. Камергер необыкно­венно толстый, камергер необыкновенно тонкий, не­сколько средних. Какой-то глухой сановник в ленте, жандармский полковник, приятно звенящий шпорами, и затем уже несколько дам и несколько черных сюрту­ков. Рядом со мной сидел инженер, оказавшийся редак­тором "Правды", с таким же делом, как у меня...

            Очередь не соблюдалась. Сначала вызвали в каби­нет господ с золотым шитьем. Потом глухого сановни­ка... Затем была принята какая-то дама, уверенно впорхнувшая в приемную на минуту...

            Наконец -- я...

            Св[ятополк]-Мирский, в серой форменной тужурке, встал навстречу и спросил:

            -- С кем имею честь?

            Я назвал себя и сказал:

            -- Я подал просьбу в Гл[авное] управление] об ос­вобождении журнала "Р[усское] бог[атство]" от цензуры предварительной. Зная отчасти взгляд Гл[авного] управления], а также, что обыкновенно эти дела, даже дела о закрытии журналов решаются по односторон­ним заключениям администрации...

            Министр, вероятно, подумал, что я буду ему читать лекцию, и остановил меня:

            -- Позвольте. Для сокращения разговора... Не убеж­дайте меня, что положение печати ужасно... Я знаю, оно невозможно. И единственный выход: изъятие печа­ти из-под административного произвола и исключит[ельная] зависимость от закона...

            -- Это действительно то, чего мы все ожидаем давно и страстно... Я не буду стучаться в открытую дверь тем более, что пришел я

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту