Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

80

черносотенной прессы, преследования иноверцев церковью, или смертная казнь, как орудие политической борьбы. Справедливость по отношению к человеку, к какой бы группе и классу он ни принадлежал, Короленко считал обязательной, и с этой точки зрения 1905 год, который он встретил в пол­ном расцвете сил, и последние годы его жизни -- 1917--1921 --проникнуты одними и теми же взглядами.

            Когда вслед за манифестом 17 октября по стране прокатилась волна погромов и, нарастая, грозила за­топить и Полтаву, отец все силы отдал борьбе с нею.

            В адресе, присланном Короленко в последний год его жизни, одна из полтавских еврейских организаций писала: "Большинство чествующих нашего юбиляра обязано своей жизнью ему..." Это, конечно, преувеличе­ние, но вполне искреннее. Многие горожане считали факт, что в Полтаве не было погрома, связанным с именем Короленко.

            {159} Отец рассказал о событиях этих дней в письме к Н. Ф. Анненскому 4 ноября 1905 года:

            "Я теперь так же чуток к вопросам высшей полити­ки и ее разветвлений, как может быть чуток к отголос­кам симфоний человек, стоящий среди грохочущего по мостовой обоза. С самого "манифеста" мне приходится здесь заниматься азбукой, состоящей из нескольких букв. "Не надо погрома, убийств, грабежей".

            "Свобо­да -- дело необходимое и полезное". Вот что мне при­ходится долбить и долбить на собраниях и печатно. В первый же день после манифеста кучка молодежи вор­валась в открытые уже (для выпуска политических) ворота тюрьмы. Произошло побоище, начинался по­гром. Я потребовал у губернатора, чтобы меня впусти­ли в тюрьму, где, как говорили, много убитых и раненых. Меня впустили, я обошел всюду, раненых нашел толь­ко одного и, выйдя, ходил по площади и рассказывал, что видел. На площади избито и ранено несколько де­сятков... Затем начались митинги около театра (по несколько] тысяч). Так как главный контингент слуша­телей были отлично, хотя и наскоро, сорганизованные соц[иал]-демократами ж[елезно]дор[ожные] рабочие,-- то все ораторы чувствовали себя в своей тарелке. Тут были и крики "долой царя", и "царская псарня", и предложение многотысячной толпе разграбить оружей­ные магазины и т. д., и т. д. Все это слушали горожа­не,-- и темная масса приходила в бешенство. Выступи­ли на сцену хулиганы.

            Сорганизована "манифестация", и к концу дня, в сумерках, почти на моих глазах, кину­лись "бить жидов"... Город спасен жел[езно]дорожной рабочей охраной, которая вела себя замечательно. На другой день с утра я и несколько гласных провели не­ск[олько] часов на базаре. Одно время (часа два) я был почти один, если не считать несколько малоизвест­ных людей: гласные ушли на экст[ренное] заседание, {160} рабочие на свое собрание с приезжими делегатами. Этих 2-3 часов я никогда не забуду. Вначале мне, с одним еще гласным, удалось прекратить попытку избить юно­шу-еврея,-- под конец я чувствовал, что скоро изобьют меня. Вечером многотысячная опять толпа собралась у театра, причем на балконе, откуда недавно говорилось о республике, теперь рядом со мной и двумя товари­щами стояли черносотенцы, а снизу по нашему адресу несся рев и возражения. К счастию (на этот раз) один из черносотенных ораторов диким возгласом

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту