Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

81

вызвал панику, началась давка, крики...Мне и товарищам уда­лось это успокоить, и наше влияние возросло.

            Но глав­ный мотив успокоения -- было заявление, что манифест не отменяет монархию, а только на место мо­нархии чиновничьей вводит монархию народоправную. Кончилось благополучно. Между хулиганством и тем­ной массой образовалась трещина, которую мы теперь стараемся всячески углубить и расширить. Несколько дней я и кружок деятельных людей из гласных и част­ных лиц метались между базарами и губернатором (последний, после некоторого инстинктивного сопротив­ления,-- пошел все-таки навстречу нашим требовани­ям) . Теперь город успокаивается" (ОРБЛ, Кор./II, папка N 1, ед. хр. 13.).

           

            Помню настроение паники, охватившее город в ожи­дании надвигавшихся событий. Когда по вечерам, пол­ная впечатлений, полученных на улицах и в знакомых еврейских семьях, я возвращалась домой, меня всегда удивляла царившая у нас атмосфера покоя. Еврейские погромы в этот период соединялись с погромами интел­лигенции, и, конечно, общая опасность грозила отцу в первую очередь. После дня, проведенного на площадях, среди черносотенцев, когда требовалось отчаянное на­пряжение чтобы справляться с поднимавшимся {161} погромным настроением, он приходил домой, и мы видели его за книгой или пасьянсом спокойного и даже веселого. Но раз вечером на мой тревожный вопрос он ответил:

            -- Если завтрашний день пройдет спокойно, то по­грома не будет.

            На другой день он с утра ушел на базар. Здесь ки­пели темные слухи и толки. Говорили об убийствах христиан, то пропадал без вести казак, то мальчик, сооб­щалось о ритуальных убийствах. Отец боролся с этими слухами в печати, выпуская листки от своего имени, которые, несмотря на забастовку, согласились набирать типографские рабочие. Кроме того, на площадях и ба­зарах, смешавшись с толпой, он старался и словом про­тиводействовать черносотенной агитации.

            В день наибольшего напряжения мы с сестрой виде­ли его в гуще кричащей толпы. Казалось, еще миг -- И он будет растерзан. С отцом была группа гласных. Один из них подошел к нам и просил уйти, сказав:

            -- Мы Владимира Галактионовича защитим!

            Он был так же безоружен, как и отец, и, конечно, все они погибли бы вместе. Издали мы видели блед­ное, взволнованное лицо Короленко и слышали голос, который вносил успокоение в шум базарной толпы. Его прозвали "сивая шапка", и потом, на митингах перед театром, нередко раздавалось требование, чтобы он го­ворил в бурные моменты столкновений.

            Газета "Полтавщина", с 15 октября 1905 года при­обретенная кружком, близким отцу, играла большую роль в октябрьские дни. Она получила широкое рас­пространение и в тысячах экземпляров публиковала статьи и обращения Короленко.

            "Однажды в редакцию,-- пишет отец,-- явилась группа крестьян с просьбой напечатать постановление одного сельского схода, в котором излагались взгляды крестьян на земельный вопрос.

            {162} Тут говорилось о необходимости распределить меж­ду малоземельными крестьянами земли удельные, ка­зенные, монастырские и помещичьи...

            "Полтавщина" была, кажется, еще первая легаль­ная газета, в которой полностью были напечатаны та­кие постановления

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту