Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

9

свои обиды. Его били, оплевывали,  закидывали грязью, а он даже не старался избегать поношений; он только ревел во весь голос,  и слезы градом катились у него из глаз по уныло обвисшим усам. Бедняга обращался ко всем с просьбой убить его, мотивируя это желание тем  обстоятельством,  что ему все равно придется помереть "собачьей смертью под забором".  Тогда все от него отступались.  В  таком градусе было что-то  в    голосе  и    в    лице  генерала,    что  заставляло  самых  смелых преследователей поскорее удаляться,  чтобы не видеть этого лица,  не слышать голоса человека,  на короткое время приходившего к  сознанию своего ужасного положения...  С генералом опять происходила перемена;  он становился ужасен, глаза лихорадочно загорались,  щеки вваливались,  короткие волосы подымались на  голове дыбом.  Быстро поднявшись на  ноги,  он  ударял себя  в  грудь  и торжественно отправлялся по улицам, оповещая громким голосом:

        - Иду!.. Как пророк Иеремия... Иду обличать нечестивых!

        Это обещало самое интересное зрелище. Можно сказать с уверенностью, что пан Туркевич в  такие минуты с  большим успехом выполнял функции неведомой в нашем  городишке гласности;  поэтому нет  ничего удивительного,  если  самые солидные и  занятые  граждане бросали обыденные дела  и  примыкали к  толпе, сопровождавшей  новоявленного  пророка,  или  хоть  издали  следили  за  его похождениями.  Обыкновенно он  прежде  всего  направлялся к  дому  секретаря уездного суда и  открывал перед его  окнами нечто вроде судебного заседания, выбрав из толпы подходящих актеров, изображавших истцов и ответчиков; он сам говорил за  них  речи и  сам же  отвечал им,  подражая с  большим искусством голосу и  манере обличаемого.  Так  как  при  этом  он  всегда умел  придать спектаклю интерес  современности,  намекая на  какое-нибудь  всем  известное дело,  и так как,  кроме того,  он был большой знаток судебной процедуры, то немудрено,  что в  самом скором времени из  дома секретаря выбегала кухарка, что-то совала Туркевичу в руку и быстро скрывалась, отбиваясь от любезностей генеральской свиты.  Генерал, получив даяние, злобно хохотал и, с торжеством размахивая монетой, отправлялся в ближайший кабак.

        Оттуда,  утолив  несколько  жажду,  он  вел  своих  слушателей к  домам "подсудков", видоизменяя репертуар соответственно обстоятельствам. А так как каждый раз он получал поспектакльную плату,  то натурально,  что грозный тон постепенно  смягчался,    глаза    исступленного  пророка  умасливались,    усы закручивались кверху,  и  представление от  обличительной драмы переходило к веселому водевилю.  Кончалось оно  обыкновенно перед  домом исправника Коца. Это  был  добродушнейший из  градоправителей,  обладавший  двумя  небольшими слабостями:  во-первых,  он  красил  свои  седые  волосы  черною  краской и, во-вторых, питал пристрастие к толстым кухаркам, полагаясь во всем остальном на  волю божию и  на  добровольную обывательскую "благодарность".  Подойдя к исправницкому дому,  выходившему фасом на улицу,  Туркевич весело подмигивал своим спутникам, кидал кверху картуз и объявлял громогласно, что здесь живет не начальник, а родной его, Туркевича, отец и благодетель.

        Затем он устремлял

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту