Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

90

что она полна живыми об­разами ваших насилий, что до меня доносятся стоны и жалобы ваших жертв...

            А если и вы, как другие вам подобные, останетесь безнаказанным, если, избегнув всякого суда по снисхо­дительности начальства и бессилию закона, вы вместе с кокардой предпочтете беспечно носить клеймо этих тя­желых публичных обвинений, то и тогда, я верю, что это мое обращение не пройдет бесследно.

            Пусть страна видит, к какому порядку, к какой силе законов, к какой ответственности должностных лиц, к какому ограждению прав русских граждан зовут ее два месяца спустя после манифеста 17-го октября..." (К о p о л е н ко В. Г. Собрание сочинений. В 10 т. Т. 9. M., Гослитиздат, 1955, стр. 446-447.).

            Своим письмом Короленко добивался, во-первых, оглашения правды, во-вторых, суда не только для крестьян, но и для другой стороны. Была у него и третья цель. "Она диктовалась надеждой, что громко сказан­ная правда способна еще остановить разли­вающуюся все шире эпидемию жесто­кости [...]

            Сдавленные чувства людей, покорно стоящих на ко­ленях в снегу, под ударами нагаек и жерлами пушек, -- плохая почва для "общественного спокойствия", не гово­ря уже о "новых началах" и их гарантиях. Гораздо на­дежнее со всех точек зрения напоминание "о законе, су­ровом, но беспристрастном и справедливом, стоящем выше увлечений и страстей данной минуты, строго {178} осуждающем самосуд толпы" (Цитаты из моего "Открытого письма". Прим, В. Г. Короленко), но также устанавливающем равновесие между виной и наказанием и не допускаю­щем мысли о безграничном произволе... одним словом, о законе, каким он должен быть, к которому необходимо стремиться.

            И если бы дружным усилием независимой печати, лиц из общества, подобных мировому судье Лукьяновичу, священникам, приезжавшим к губернатору, и, нако­нец, самим потерпевшим удалось вывести самонадеян­ного чиновника из-за окопов "служебной гарантии", если бы состоялся суд и приговор, который бы сказал свое внушительное "Quos ego!" (Я вас! (латинск.).) не одному Филонову, но и его многочисленным подражателям, то это было бы за­конным выходом из трагического положения, первой еще фактической победой новых начал на местах, одним словом, это создавало бы в деле "карательных экспеди­ций" то, что называют "прецедентом".

            Вот для чего я решился заменить безличные коррес­понденции своим "открытым письмом", начинавшим планомерную кампанию. Как бы ни были слабы шансы успеха, возможный все-таки результат был тем дороже, что он был бы достигнут на почве борьбы вполне зако­номерной, к которой призывалось также и само насе­ление.

           

            [...] Мое письмо было воспроизведено, частью цели­ком, частью в значительных выдержках, на страницах многих столичных и провинциальных газет. Затем пере­воды и выдержки появились в заграничной прессе. Я по­лучал из-за границы письма с просьбой о сообщении дальнейших судеб этого дела. Население, в свою оче­редь, шло навстречу усилиям печати, и мне предлагали сотни свидетельских показаний на случай суда Две женщины, потерпевшие тяжкие оскорбления, {179} соглашались даже рассказать о своем несчастье, если действи­тельно состоится суд над Филоновым или надо мною.

            [...]

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту