Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

96

для одних он был почти утопичен, для других -- слишком умерен. Теперь едва ли можно со­мневаться, что, будь он действительно осуществлен хоть в незначительной части,-- Россия вздохнула бы, точно после мучительного кошмара. Весь вопрос состоял в том, может ли Дума осуществить что бы то ни было, или все ее пожелания останутся красивыми отвлеченностями. Призвана ли она для реальной работы, или ей суждено представить из себя законодательную фабри­ку на всем ходу, с вертящимися маховиками и валами, но только без приводных ремней к реальной жизни.

            Случай для ответа на этот вопрос скоро представился и притом в самой трагической форме... Обсуждение законопроекта о неприкосновенности личности было прервано спешным запросом трудовиков: известно ли главе министерства, что в Риге готовится сразу восемь смертных казней?[...]

            Общее значение этого эпизода было совершенно яс­но. Раздумье кончилось. Исполнительная власть отстра­няла общесудебные гарантии и даже на место {190} гарантий военно-судных выдвигала личное усмотрение риж­ского администратора. Иначе сказать: администрация опять выступала судьей в собственном деле и на ос­новании этого суда, глубоко чуждого самому духу но­вых учреждений, уже готовила казни.

            На этой своеобразно "легальной" почве, около этих восьми жизней закипела бескровная, но полная глубо­кого драматизма борьба новой Думы со старой истори­ческой властью. Были пущены в ход заявления, хода­тайства, просьбы.

            Апеллировали к человеколюбию, к великодушию, к справедливости, к простой формальной законности. За­щита подала жалобу в сенат на приостановку касса­ции и в то же время обратилась с ходатайством на вы­сочайшее имя. Думе, в целом, оставалось только принять запрос. Шестьдесят шесть ее членов подписали от­дельное личное ходатайство...

            Двенадцатого мая я сидел в ложе журналистов и запомнил навсегда сумеречный час этого дня, предъяв­ление запроса, речи депутатов, смущенные, полные предчувствий. Среди водворявшейся временами глубо­кой тишины как будто чуялось веяние смерти и неви­димый полет решающей исторической минуты. Это была своего рода мертвая точка: вопрос состоял в том, в какую сторону двинется с нее русская политическая жизнь, куда переместится центр ее тяжести: вперед, к началам гуманности и обновления, или назад, к старым приемам произвола, не считающегося даже с своими собственными законами...

            К трибуне подошел В. Д. Кузьмин-Караваев. Речь его была простая, короткая, без громких слов. Разда­лось несколько нерешительных рукоплесканий и тотчас смолкли. Председатель поставил на баллотировку пред­ложение: препроводить запрос к председателю совета министров немедленно, без соблюдения обычных {191} формальностей, с указанием на необходимость приостанов­ки исполнения приговора до решения вопроса о касса­ции, до ответа на ходатайства...

            -- Кто возражает против предложения, -- говорит председатель, -- прошу встать.

            Не поднялся никто.

            В первой Думе тоже были принципиальные защит­ники смертной казни, и еще недавно высказался в этом смысле екатеринославский депутат Способный. Но еще не было откровенной кровожадности нынешних "пра­вых", требующих виселиц даже для своих думских

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту