Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

106

-- надеялись, что им ничего не будет, потому что все было сделано "миром"[...]

            -- Липик!

            Нам пришлось выходить. Был тихий и мягкий юж­ный вечер. Станционный фонарь, соперничая с луной, освещал маленькое станционное здание и густую тол­пу, ожидавшую поезда. Мои знакомые, единственные русские,-- быть может, с самого основания курорта -- встретили меня у выхода из вагона и объяснили при­чину многолюдства на станции: оказалось, что в ма­леньком городишке происходил митинг антивенгерского протеста, на котором обсуждалась какая-то злоба дня. Большинство участников митинга были иногородние и {209} теперь разъезжались. Какой-то красивый молодой че­ловек спешил наскоро досказать речь, начатую до при­хода поезда, и закончил ее возгласом:

            --Доле Унгарска, живио Србия!--что означало: "Долой Венгрию, да здравствует Сербия!"

            "Унгарска", в лице двух "полицаев", хладнокровно выслушивала речи и возгласы, возбуждая во мне воп­росы: как отнеслась бы полиция в моем отечестве, если бы, например, поляки, при таких же обстоятельствах, стали кричать: "Долой Россию"? Предаваясь этим размышлениям об относительности венгерского утеснения, я стоял с двумя чемоданами в руках и слушал горя­чую предику молодого оратора.

            Но вдруг я заметил, что в толпе произошло какое-то перемещение. Оратор оказался ближе ко мне, и я со своими чемоданами очутился неожиданно в самом цент­ре толпы. Молодой человек говорил по-сербски, нервно и быстро, и, кроме слова "Унгарска", произносимого с явным негодованием, я мог еще разобрать слова "Русия" и "russka sloboda", в которых звучала явная бла­госклонность... Во мне стало шевелиться некоторое тре­вожное опасение, которое затем вполне определилось. Повторив еще раз "доле Унгарска", оратор возгласил что-то вроде "живио Русия" и наконец:

            -- Живио русски дописник... имярек.

            Дописник -- значило, конечно, писатель, а имярек не оставляло никаких сомнений: речь шла обо мне. Мой родственник (Василий Семенович Ивановский. Прим. В. Г. Короленко.), иронически улыбаясь, смотрел на меня из толпы. Я понял, что он завязал уже здесь знакомст­ва и проболтался, что ждет меня и что я "русски до­писник". Теперь, очевидно, нимало не опасаясь уронить мой престиж, он сказал громко:

            {210} -- Что ж ты стоишь, болван-болваном? Поставь че­моданы и скажи им несколько слов.

            Я поставил чемоданы прямо в пыль и постарался быстро сообразить положение. Они мне говорили по-сербски, в речи часто звучало слово "Србия", и, кроме нескольких слов, я не понимал ничего. Отлично. Я бу­ду им говорить по-русски и постараюсь, чтобы они по­няли ровно столько же.

            Из политики я, конечно, воздержался от всяких суж­дений об "Унгарска". Сказав затем несколько слов о том, что я очень тронут вниманием, которое приписы­ваю всецело дружеским чувствам относительно моего отечества и его свободы,-- я, наконец, перешел к един­ственно понятному и для них месту своей речи и за­ключил ее возгласом:

            -- Живио Србия!..

            Затем кондуктора пригласили садиться, вся толпа ринулась к маленьким, низким и душным вагонам,-- причем несколько человек горячо пожали мне руки,-- и поезд тихонько пополз по своей узкой колее... На

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту