Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

11

  что организатором и  руководителем сообщества не мог быть никто другой,  как пан Тыбурций Драб,  самая замечательная личность из всех проблематических натур, не ужившихся в старом замке.

        Происхождение    Драба    было      покрыто    мраком    самой    таинственной неизвестности.    Люди,    одаренные  сильным  воображением,  приписывали  ему аристократическое имя,  которое он  покрыл  позором и  потому  принужден был скрыться,  причем участвовал будто бы в подвигах знаменитого Кармелюка.  Но, во-первых,  для этого он был еще недостаточно стар,  а во-вторых, наружность пана Тыбурция не имела в себе ни одной аристократической черты. Роста он был высокого;  сильная  сутуловатость  как  бы  говорила  о  бремени  вынесенных Тыбурцием несчастий;  крупные черты лица были грубо-выразительны.  Короткие, слегка  рыжеватые волосы  торчали врозь;  низкий  лоб,  несколько выдавшаяся вперед  нижняя челюсть и  сильная подвижность личных мускулов придавали всей физиономии что-то  обезьянье;  но глаза,  сверкавшие из-под нависших бровей, смотрели упорно и  мрачно,  и в них светились,  вместе с лукавством,  острая проницательность,  энергия и  недюжинный ум.  В  то  время,  как на его лице сменялся  целый  калейдоскоп гримас,  эти  глаза  сохраняли  постоянно  одно выражение,  отчего  мне  всегда бывало как-то  безотчетно жутко  смотреть на гаерство этого  странного человека.  Под  ним  как  будто струилась глубокая неустанная печаль.

        Руки пана Тыбурция были грубы и покрыты мозолями,  большие ноги ступали по-мужичьи.  Ввиду  этого,  большинство  обывателей  не  признавало  за  ним аристократического  происхождения,    и    самое  большее,    что    соглашалось допустить,  это -  звание дворового человека какого-нибудь из знатных панов. Но  тогда  опять встречалось затруднение:  как  объяснить его  феноменальную ученость,  которая всем  была очевидна.  Не  было кабака во  всем городе,  в котором бы пан Тыбурций,  в назидание собиравшихся в базарные дни хохлов, не произносил, стоя на бочке, целых речей из

        Цицерона,  целых глав из Ксенофонта.  Хохлы разевали рты и подталкивали друг друга локтями,  а  пан Тыбурций,  возвышаясь в своих лохмотьях над всею толпой, громил Катилину или описывал подвиги Цезаря или коварство Митридата. Хохлы,  вообще наделенные от природы богатою фантазией, умели как-то влагать свой  собственный смысл в  эти  одушевленные,  хотя и  непонятные речи...  И когда, ударяя себя в грудь и сверкая глазами, он обращался к ним со словами: "Patros conscripti" [Отцы сенаторы (лат.)]  -они  тоже хмурились и  говорили друг другу:

        - Ото ж, вражий сын, як лается!

        Когда  же  затем  пан  Тыбурции,    подняв  глаза  к  потолку,    начинал декламировать длиннейшие латинские периоды,- усатые слушатели следили за ним с  боязливым и жалостным участием.  Им казалось тогда,  что душа декламатора витает где-то  в  неведомой стране,  где  говорят не  по-христиански,  а  по отчаянной  жестикуляции  оратора  они  заключали,  что  она  там  испытывает какие-то  горестные  приключения.  Но  наибольшего напряжения достигало  это участливое внимание,  когда  пан  Тыбурций,  закатив глаза  и  поводя одними белками,  донимал аудиторию продолжительною скандовкой

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту