Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

117

по не­скольку отрывочных строчек, вот так, где попало, под дождем, в усадьбе Толстого, в поезде на обратном пути. Продолжаю уже в постели в Ясной Поляне, после обеда и вечера, проведенного с Толстым. Встретили меня очень радушно.

            -- Господин Короленко -- вас ждали,-- сказал лакей в серой ливрее, когда я, мокрый и грязный, вошел в пе­реднюю. Застал я, кроме Л[ьва] Николаевича] и Софьи Андр[еевны], еще дочь, Александру Львовну (младшую), очень милую и, видно, душевную девушку, потом не­вестку (вторую жену Андрея Львовича) и еще какую-то добродушную молодую женщину (кажется, подруга Ал[ександры] Львовны) и, наконец, -- Льва Львовича, который меня довольно радушно устроил на ночлег ря­дом с собой.

            Софья Андреевна встретила меня первая из семьи и усадив в гостиной, сразу высыпала мне, почти незнако­мому ей человеку, несколько довольно неожиданных откровенностей. Видно, что семья эта привыкла жить под стеклянным колпаком. Приехал посетитель и скажет:

            "Ну, как вы тут живете около великого человека? Не {231} угодно ли рассказать?.." Впрочем, чувствуется и еще что-то.

            Не секрет, что в семье далеко от единомыслия. Сам Толстой... Я его видел больного в Гаспре в 1902 го­ду, и теперь приятно поражен: держится бодро (спина слегка погнулась, плечи сузились), лицо старчески здо­ровое. Речь живая. Не вещает, а говорит хорошо и про­сто. Меня принял с какой-то для меня даже неожидан­ной душевной лаской. Раз, играя в шахматы с Булгако­вым (юноша-секретарь),-- вдруг повернулся и стал смотреть на меня. Я подошел, думая, что он хочет что-то сказать.

            -- Нет, ничего, ничего. Это я так... радуюсь, что вас вижу у себя.

            Разговоров сейчас передавать не стану: это поста­раюсь восстановить на досуге. Очень хочется спать. Ска­жу только, что Сергеенко прав: чувствуются сильные литературно-художественные интересы. Говорит, между прочим, что считает создание типов одной из важней­ших задач художеств[енной] литературы. У него в голове бродят типы, которые ему кажутся интересными,-- "но, все равно, уже не успею сделать". Поэтому относится к ним просто созерцательно.

            Ну, пока спокойной ночи.

         

      7-го августа.

            Опять в поезде уже из Тулы. Утром встал часов око­ло шести и вышел пройтись по мокрым аллеям. Здесь меня встретил доктор и друг дома, Душан Петрович, словенец из Венгрии, -- фигура очень приятная и распо­лагающая. Осторожно и тактично он ввел меня в злобы дня данной семейной ситуации, и многое, что вчера гово­рила мне С[офья] А[ндреевна], -- стало вдруг понятно... Потом из боковой аллеи довольно быстро вышел Тол­стой и сказал: "Ну, я вас ищу. Пойдем вдвоем. Англичане говорят: настоящую компанию составляют двое". Мы бродили часа полтора по росе между мокрыми {232} соснами и елями. Говорили о науке и религии. Вчера С[офья] А[ндреевна] сказала мне, что противоречия, и возражения его раздражают. Поэтому сначала я держался очень осторожно, но потом мне стало обидно за Толстого и показалось, что он вовсе не нуждается в та­ком "бережении". Толстой выслушивал внимательно. Кое-что, видимо, отметил про себя, но затем в конце все-таки свернул, как мне показалось, в сторону неожи­данным диалектическим приемом. Затем

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту