Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

122

По дороге на Финляндский вокзал, на знакомых петербургских улицах, Анненский вдруг оживился. В вагоне он весело разговаривал и, казалось, -- перед нами опять прежний Анненский, веселый и бод­рый. Но небольшой переход от вокзала в Куокалле до нанятой за несколько дней дачи показал нам, какие за­воевания сделала болезнь в его физическом организме.

            {240} В течение десяти минут Анненский присаживался на встречных скамейках, пока удавалось отдышаться; но все же нам не приходило в голову, что с живым Анненским мы идем по этой знакомой ему аллее в последний раз.

            Наконец, с видимым наслаждением Николай Федо­рович почувствовал себя "дома". Приглашенные врачи ставили тревожные диагнозы. Сердечная мышца дей­ствует слабо...

            Однако, через несколько дней субъективное состоя­ние его стало заметно улучшаться, и еще через некото­рое время наша дачка оживилась опять бодрым голосом Анненского, его веселыми шутками и порой пением. Не­объективная картина все та же", -- со вздохом говори­ли врачи".

            Мы поселились вместе с семьей Анненских, и посто­янное общение с Короленко, которого он очень любил, действовало на больного благотворно.

            "Три недели спокойной жизни на тихой даче. Погода стояла жаркая, и большую часть времени Анненский проводил в тени деревьев, в кресле, за чтением газет и журналов, а в последние дни и за рукописями или за корректурой. Казалось, еще раз этот жизнерадостный и необыкновенно бодрый, хотя и совершенно больной фи­зически, человек обманет пессимистические опасения врачей. Пульс становится ровнее, в лице исчезла подав­ленность, глаза засверкали обычным мягким, искрящим­ся блеском. Явилось желание видеть больше людей; и среди друзей это был опять прежний Анненский, живой, остроумный, "самый молодой из присутствующих". Не­дели через две Анненский принялся за работу, и, однаж­ды вернувшись из города, я застал его за листом кор­ректуры, поля которой были покрыты цифровыми вы­кладками. Старый статистик проверял цифры и выводы автора. Я высказал опасение -- не рано ли? Но {241} достаточно было взглянуть на это спокойно оживленное лицо чтобы опасения рассеялись.

            -- Знаете, В[ладимир] Г[алактионович], -- сказал он, шутя. -- Сухо дерево, завтра пятница, не сглазить: мне очень хорошо сегодня.

            -- Значит, еще поработаем,-- сказал я радостно.

            -- Поработаем,-- весело ответил он.

            Это было 23-го июля. На следующий день было не­сколько хуже, давал себя знать старый геморрой, но 25-го опять выдался чудесный, светлый и радостный день. "Мне очень, очень хорошо",-- сказал он Алексан­дре Никитишне. Работал он в этот день очень немно­го, -- прочел по набору и принял одну статью, к которой сделал несколько словесных дополнений с памяти, а ве­чером за чаем был весел, радостен, остроумен и то и де­ло пытался петь. В 11 Ќ часов попрощался и ушел в свою комнату, опять тихо напевая. Так под песню за ним и закрылась дверь.

            Утром 26-го племянница его, Т. А. Богданович, соби­раясь в 9 часов в город, приоткрыла дверь, чтобы по­прощаться, если Николай Федорович проснулся, и -- с легким криком отшатнулась назад. Я вошел в комна­ту и, подойдя к постели, увидел, что все кончено. Аннен­ский лежал на левом

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту