Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

129

            Французская пограничная станция Pagny Moselle... За ней немецкая граница... Германия... Деловито-веж­ливый поверхностный досмотр немецкой таможни. Поезд тронулся далее, когда в последнюю минуту я спохватился, что не отослал письма во Францию, заго­товленного ранее. Оно было с французскою маркой. Молодой немец в форме жел[езно]дорожного служаще­го взял его у меня и дружелюбно кивнул головой. Он переправил его в Паньи, и мое письмо дошло. Это было личное одолжение незнакомому иностранцу.

            Десять дней я прожил на небольшой скромной вил­ле в Наугейме. Окно выходило на пустырь с неболь­шой розовой плантацией и огородами. Каждое утро дюжий молодой немец приходил с огромной корзиной, резал пучки роз и уносил их на спине. Встречаясь с моим взглядом, он весело кланялся. За пустырем лени­во и солидно ползали маневрирующие паровозы.

            На вилле "Эспланада" нас садилось за стол 16 или 20 человек. Из них было 5 русских, один голландец, ос­тальные немцы. Мы, русские, и голландец сидели на од­ном конце стола, но между обоими концами происхо­дил порой легкий обмен разговоров. Говорили о разных предметах, но о войне еще никто и не заикался. На {255} улицах то и дело слышалась русская речь... Я пользо­вался советами русского врача г[осподи]на Г., уже не­сколько лет приезжавшего из Петербурга и свободно практиковавшего в Наугейме. Одна из служащих ба­рышень, следившая по билетам за очередью в Badenhause, объявляла очередной номер по-немецки и по-русски...

            3-го июля я получил тревожную телеграмму семей­ного характера, которая потребовала быстрого отъезда к семье в Тулузу. Последние мои впечатления в Нау­гейме были; участливая предупредительность милой хозяйки нашей виллы и глубоко тронувшее меня со­чувствие молодых гессенок, прислужниц. Они знали, что русские получили тревожную телеграмму о болезни в семье, и их взгляды выражали искреннее человече­ское участие.

            Опять граница, опять Pagny Moselle. Немецкая при­слуга поезда вежлива и обстоятельно предупредитель­на. О войне нигде ни слова.

            Наша семейная тревога миновала благополучно, и я стал подумывать о продолжении необходимого лече­ния... В это время, после Сараевской трагедии, полити­ческий горизонт начал омрачаться. Но еще казалось, что далекая балканская туча рассеется[...] Не чувство­валось непосредственной связи между этим отдаленным ворчанием и ближайшим будущим вот этих мест, где мирные люди живут рядом с такими же мирными людьми.

            В эти дни я написал письмо русскому доктору в Наугейме и моим русским соседям по "Эспланаде"[...] Ответов на свои письма я уже не получил. В 20-х чис­лах июля (старого стиля) немцы перешли границу близ Нанси. Вокзал в Pagny Moselle был разрушен, и ог­ненная линия пробежала змеей от Швейцарии до Бель­гии и моря[...]

            {256} Мобилизация застала меня в деревне Ларденн, под Тулузой, недалеко от испанской границы. Здесь, в глу­бине французской провинции, с Пиренеями на горизон­те, задержанный болезнью вдали от родины, я при­слушиваюсь к отголоскам европейской катастрофы, наблюдаю ее отражение на юге Франции и мучительно думаю о величайшей трагедии, мучительно, страдатель­но и преступно переживаемой европейским человечест­вом

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту