Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

131

к себе в деревню с осо­бенно тяжелым чувством. Дорога лежит меж полей и виноградников. Они сливались в сплошную тьму, и только над обрезом горизонта стояла резкая светлая полоса. И мне показалось, что это действительно море. Там, под этой полоской уже льется кровь... А здесь, где-то близко мне чудились все лица утопающих в чело­веческом океане людей..." (Короленко В. Г. Мысли и впечатления. Перед пожа­ром -- ОРБЛ, Кор./II, папка N 16, ед. хр. 931, л. 18.).

            Тогда же, во Франции, занося эти впечатления, отец записал, что каждое утро, выходя около 8 часов на длинную, прямую улицу Ларденн, он неизменно встре­чался со своим соседом, направлявшимся в Тулузу на работу. Это член большой семьи, ютящейся в маленьком домике, на той же улице. Он стар, беден и слаб. Тем не менее, встречаясь со мной, он всегда делится какой-ни­будь bonne nouvelle, которую накануне привез из города.

            -- Ну, что вы скажете? Hein! (Каково! (франц.).). Хорошие новости, не правда ли? Превосходные новости.

            -- Но, monsieur, я еще не читал ничего особенного.

            Он искоса, лукаво и радостно смотрит на меня и го­ворит:

            -- Как? Возможно ли? Вам не пишут из России, что японцы уже прибыли в Архангельск? Да, да! {259} Немцы и не подозревали, а они уже доехали до Архангель­ска! Это уже в Европе,-- не правда ли? Да? Ну, вот видите. Теперь рукой подать до Дюнкерка[...] А ведь японцы это воины! О-о! Даже русские не могли с ними справиться.

            Или:

            -- Вам пишут из России? Казаки идут на Берлин. Не пишут? Mon dieu! Но это верно. Это совершенно верно. Теперь они, пожалуй, уже в столице кайзера (он произносит "кэзер"). О, казаки молодцы! Дики, но не­обыкновенно храбры. Это как наши африканцы, но это конница. Дьяволы на лошадях!

            Он останавливается, окидывает меня радостным взглядом и заливается смехом. И каждый день газеты приносят новый материал для его оптимизма" (К о p о л е н к о В. Г. Мысли и впечатления. Перед пожа­ром.--ОРБЛ, Kop./II, папка N 16, ед. хр. 931, лл. 31-32.).

            Но война затягивалась, принося новые страдания, и скоро в массах стало сказываться глухое недовольство. Оно обращалось против цензуры и оптимистического тона прессы. "...Все неправда... С севера и северо-запа­да шли грозные вести, которых нельзя было удержать в пределах цензурного благонравия". Недовольство рос­ло. Взволнованные и смелые разговоры можно было слышать в Ларденн, на улицах Тулузы, на базарах, в вагонах трамваев. Несмотря на цензуру, мрачные моти­вы проникали и с фронта.

            После первой большой победы немцев известия ста­ли серьезнее и правдивее, они говорили уже о необхо­димости не скрывать от народа истину и о том, что "немецкая армия не сброд голодных трусов, сдающих­ся сотнями за французские тартинки, а грозный и силь­ный, хорошо организованный и опасный противник..."

            {260} Кровавый ураган, проносившийся над Европой, не оставил уголка, в котором не было бы тоски и страда­ния. Вдали от родины, среди чужих людей, которые теперь в горе стали близки отцу, он наблюдал волну низких и темных чувств. Но в этой стихии ненависти и страдания он замечал черты человечности, в победу которой никогда не переставал верить.

            После больших

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту