Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

134

вперед, и с ним двинулась вся колонна. Теперь они шли как будто легче. В солдатах исчезла электри­ческая напряженность ожидания, в толпе исчезла напряженность вражды.

            Отчетливо слышался ровный тяжелый топот подби­тых гвоздями немецких сапог...

            В тот же день я приехал в одном из трамов в нашу Ларденн... Моя вчерашняя знакомая была тут же. Уви­дев меня, она опять выступила на несколько шагов.

            -- Bonjour, monsieur...Помните, мы вчера говорили?..

            -- Да, помню, конечно. Вы были на Matabiau?

            -- Была... И вот эти мои приятельницы тоже были... Нас было много...

            -- Ну, и что же? -- спросил я, внимательно вгляды­ваясь в выразительное лицо.

            Черты ее судорожно передернулись...

            -- Oh, monsieur,-- сказала она с выражением почти детской беспомощности...-- Он... он говорит, что у него там осталось шестеро детей... И... и его жена не знает теперь, есть ли у них отец.

            Это был уже распространенный перевод выразитель­ного жеста пленного... Лицо ее морщилось в гримасу, и теперь мне стало ясно видно, что эта француженка та­кая же мужичка, как наши деревенские бабы. Вдруг она широко взмахнула руками, точно раненная в сердце приливом бурного сожаления к себе, и к ним... Ко всем этим отцам, убитым или в плену, к матерям, оставшим­ся с сиротами на руках... И из ее груди хлынули рыдания.

            -- Ah, quel malheur, monsieur, quel malheur... Какое несчастье, какое страшное несчастье!.. И поду­мать только, что во всем виноват этот ужасный человек, {265} этот Вильгельм! Ведь они так же пошли по его приказу за свою родину, как мы за свою... Разве они знали!

            -- О, да! Это все он, все Гильом...-- подхватили с воодушевлением другие... Приговор был произнесен: эти французские мужички из Ларденн оправдали немецкого мужика из Баварии или Гессена...

            ...Моя мысль тревожно бежала за моря, на далекую родину. И там тоже горе... И туда, в тихие деревни и города приходят страшные вести, и много простодушных детей моей родины, о которых с такой нежностью ду­мается всегда на чужой стороне, несут теперь тяжкий плен среди суровых врагов... Ах, если бы и над ними, над этими врагами, думалось мне, пронеслось веяние этой трагической правды...

            Впоследствии, уже вернувшись в Россию, я слышал, как наши мужики говорили между собой о пленных:

            -- Да что поделаешь... Такие же люди, как и мы... тоже мать родила... Только присяга другая...

            И не было вражды в их голосах... В этих простых словах мне слышалось то самое, что в тот день пронес­лось так ощутительно на площади перед вокзалом Ma­tabiau, в старом французском городе Тулузе" (К о p о л е н к о В. Г. Пленные.-- В кн.: Короленко В. Г. Полное собрание сочинений. Посмертное издание. Т. XXII. Госиздат Украины, 1927, стр. 191-200.).

            В Ларденнах отец написал статью "Отвоеванная по­зиция" (К о p о- л е н к о В. Г. Отвоеванная позиция.-- "Русские ведо­мости", 1915, N 47.), посвященную оправданию французским судом врачей германского Красного Креста, взятых в плен и обвинявшихся в тяжких преступлениях. В этом оправда­нии он видел, с одной стороны, торжество справедливости во французском суде, не побоявшемся оправдать врагов, с другой --

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту