Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

141

одной возвышенной преданности долгу, которая так эффектна в мелодрамах. Он был просто старый честный еврей, уважаемый согражданами и по­чти поневоле принявший в трудное время тяжелую обя­занность перед родным городом и родной страной. И если бы суд имел время спросить еще хоть одного свидетеля, русского унтер-офицера Гордея, то вся Россия узнала бы из процесса, что бедный старый еврей с честью выполнил эту обязанность, что при этом он прав­диво выражал настроение и волю сограждан и что он лично и население Мариамполя заслуживали лучшей награды, чем каторжная тюрьма и позор тягчайшего из обвинений, повисшего над целым племенем".

            Что осталось у Гершановича после этих двух лет? "Сколько страданий вынесли он и его семья за это тяжкое время,--даже эти вопросы теряют свое значе­ние при постановке других, невольно теснящихся в встревоженную совесть: какие тысячи трагедий, сколько погибших человеческих жизней, -- женщин, стариков и детей,-- в этих толпах выселенцев и беженцев, гонимых, как осенние листья, предубеждением и клеветой с род­ных мест навстречу новым предубеждениям и новым клеветам на чужбине,-- сколько их обязано своей ги­белью этому предубеждению и этой клевете..."

            Осенью 1915 года, после возвращения с Кавказа, за­хваченный этой совершавшейся на его глазах трагеди­ей, Короленко начал работать над большой повестью {278} "Братья Мендель".. Воспоминания, возвращают отца к годам его детства. В центре рассказа фигуры двух свер­стников, еврейских мальчиков.

            Различны пути братьев: одного увлекает революци­онная борьба за общие права в среде русских товари­щей, другого -- борьба за национальную и религиозную самостоятельность. В повести должны были найти свое отражение и война, и национальные гонения -- мучительные вопросы времени (Повесть не окончена.-- Короленко В. Г. Собрание сочинений. В 10 т. Т. 2. М. Гослитиздат, 1954.).

           

            Но в разгар этой работы отец получил известие о внезапной смерти брата Иллариона.

            Братья в детстве любили друг друга: разлучившие их в юности ссыльные скитания создали связь более глу­бокую, чем непосредственное общение, и хотя в дальней­шем условия жизни и работы разъединили их надолго, любовь оставалась верной и постоянной.

            Когда мы с отцом приехали в Джанхот, стояла жар­кая кавказская осень. Тяжелый гроб понесли на клад­бище в яркий солнечный день. Сосновый лес был напол­нен благоуханием. Прощаясь, отец положил руку на го­лову покойного брата и, нагнувшись, тихо сказал: "Про­щай, Перчина". И я помню, меня поразило то сложное чувство, которое было в этом прикосновении к мертво­му и детском прозвище, произнесенном перед открытой могилой. Рядом стояли жена и дети -- два маленьких мальчика смотрели на все происходящее любопытными глазками. Я знаю, отец думал: что будет с детьми, так беспомощно стоящими сейчас перед жизнью? Как дале­ко уведет их она от того, что заключало лучшие надеж­ды поколения, к которому принадлежали старшие?

            И бу­дут ли их пути продолжать эти лучшие стремления в других формах, в иных условиях?

            {279} В прогулках с детьми, в разговорах о средствах ма­териальной помощи семье отец находил отвлечение от горя. Позднее, тяжело заболев, он

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту