Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

149

интерес к массе, который в глухие годы реакции заставлял отца бродить с котомкой за плечами по дорогам Поволжья, в толпах богомольцев, теперь делал его оратором. Он охотно откликнулся на приглашение выступить на сельском митинге в Ковалевке, близ Сорочинец и Хаток, где мы живали в летние месяцы и где он был хорошо известен, как автор "Сорочинской трагедии".

            "В светлое летнее утро 1917 года, -- пишет отец в одной из глав очерков "Земли, земли!", оставшейся не­опубликованной, -- я ехал в одноконной тележке по де­ревенскому проселку между своей усадьбой и большим селом Ковалевкой. Старик-возница сельской почты раз­влекал меня разговорами, рассказывая по-своему исто­рию происхождения крепостного права. По его словам, это вышло очень просто: во время войны России с дру­гими державами,-- турком, немцем, французом,-- оста­валось много солдатских сирот. Помещики брали их се­бе якобы на воспитание. Когда эти сироты вырастали, то помещики обращали их в своих рабов. Они размно­жались, и вот отсюда явились крепостные. А то -- преж­де все были свободные. Я попробовал ему сообщить ме­нее простые взгляды на историю этого института, но он упорно утвердился на своем. Объяснение было нелепо, но имело два преимущества перед моим. Оно было про­ще, во 1-х, а во 2-х, было проникнуто враждой к поме­щикам. А вражда разливалась всюду. Первый радостный период революции прошел, и теперь всюду уже {294} кипел раздор. Им были проникнуты и отношения друг к другу разных слоев деревенского населения.

            Я ехал по вызову жителей большого села, чтобы вы­сказать свое мнение о происходящем... Я много писал о [...] карательной экспедиции чиновника Филонова (в Сорочинцах), меня за мои статьи держали почти год под следствием, брошюра моя ходила по рукам, и это доставило мне некоторую местную известность. Поэтому мои соседи хотели теперь знать мое мнение о происхо­дящих событиях, и я не считал себя вправе уклоняться от ответа.

            Теперь я ехал и думал, что скажу этим людям.

            Им нужна земля, и они (большинство) ждут, конеч­но, что я, человек, доказавший свое благорасположение к простому народу, еще раз повторю то, что они уже много раз слышали за это время,--земля вся теперь принадлежит им; стоит только захватить ее, чтобы всех поровнять... Но... я не верил ни в возможность такого "равнения" захватом, ни в "грабижку", на которую гро­зила уже сойти аграрная реформа революции [...]

            Я не оратор, а писатель, т. е. исследователь и наблю­датель жизни. Когда наступила моя очередь сказать свое слово, то эта тысячная толпа, уставившаяся на меня с пытливым ожиданием, вызывала во мне двой­ственное чувство: желание убедить ее и любопытство. Мне хотелось не только говорить самому, но и узнать многое от нее и о ней.

            Поэтому, говоря сначала о причинах крушения само­державия, я пытливо всматривался в лица, стараясь определить по их выражению, как относится эта толпа, так еще недавно находившаяся во власти царской легенды, к осуждению недавнего кумира. Тогда многие говорили, что и теперь прежние монархические чувства живы еще в крестьянстве.

            Но нет. Слушали просто, с сочувственным {295} вниманием. Даже типические лица стариков, вроде тех, с ко­торыми

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту