Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

152

жизни города и деревни, земледельческой и об­рабатывающей промышленности, а также роль государ­ства... Вероятно, человек, лучше меня владеющий пред­метом мог бы добиться лучших результатов.. Но передо мной была крестьянская масса, непривычная к самодея­тельности и сложным процессам мысли. Она так долго жила чужой мыслью. За царями им жилось трудно, но был кто-то, кто, предполагалось, думает за них об их благе. Надежды на царей не оправдались.. Теперь при­шла какая-то новая чудодейственная сила которая уже, наверное, все устроит -- и опять без них.

            {299} Один из возражателей обезоружил меня сразу, ска­зав с необыкновенной уверенностью и простодушием:

            -- А по-нашему, так все очень просто: нам раздать всю землю, а городским рабочим прибавить жалованья. И все будут довольны.

            Мне казалось, что над этим простым рассуждением все еще носится образ милостивого царя, который может все сделать, лишь бы захотел... Теперь его место заняла царица -- революция...

            Я безнадежно оглянулся. На многих лицах виднелось сочувствие этому простому решению...

           

            Солнце уже закатывалось, когда тот же сельский возница, который рассказывал мне о происхождении крепостного права, подошел ко мне, чтобы сообщить, что пора ехать обратно. Я стал прощаться. Один солдат, пришедший во временный отпуск с фронта и слушавший все, как мне казалось, с внимательным и вдумчивым видом, сказал:

            -- Если бы вы, господин, сказали такое у нас на фронте, то, пожалуй, живой бы не вышли.

            -- Не знаю,-- ответил я,-- довелось ли бы мне гово­рить у вас на фронте, где, очевидно, не умеют слушать. Но если бы уже пришлось говорить, то ничего другого сказать бы не мог... Ну, а сами вы что думаете?

            -- Нам это... что вы говорили,-- не надобно,-- отве­тил он.

            С этим последним впечатлением я уходил со схода. Я обогнал группу селян. Они возвращались оттуда же и о чем-то живо разговаривали. Я отпустил своего возницу, а сам пошел с ними. Они как раз говорили о том же предмете, и мы разговорились опять. Мне уже приходилось излагать свои мысли в разговоре с соседя­ми, даже бедняками. Они со мной соглашались и нахо­дили, что это надо бы повторить перед "громадой". {300} То же было и теперь, когда мы небольшой кучкой шли про­селком в густевшие сумерки и спокойно обсуждали вопрос. Они не только соглашались, но и приводили новые аргументы. А между тем, толпа в Ковалевке казалась такой единодушной в отрицании моих мыслей.

            Я, конечно, сознавал, что мне не удалось еще разъ­яснить многого, но в общем я был доволен этими не­сколькими часами, проведенными среди селян. Они слу­шали так много ораторов, возвращающих им их собст­венные вожделения в форме, прилаженной к их вкусу. Мне казалось, что если теперь им хоть отчасти придется сверить свои взгляды с другими, им не столь приятными, то это будет то единственно полезное, чего только И можно добиться спором.

            Кажется, я не ошибался. Через несколько дней ко мне пришла группа солдаток, и они заявили, что им на селе теперь не дают проходу за то, что они якобы "гово­рили со мной дерзко".

            -- Неужели мы вас оскорбили? -- спрашивали они. Я охотно выдал им записку, в которой удостоверил,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту