Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

153

что они говорили со мной по моей просьбе, с которой я обратился к толпе, и я им благодарен, что они не отка­зались высказаться. Ничего дерзкого я при этом от них не слышал.

            И это была правда. Деревня просто не привыкла еще в разгар революции к равноправному спору с человеком в городском костюме, и самый спор кажется им дер­зостью... В разговоре со мной, в моей комнате они опять изображали свое положение с горем и слезами. Расста­лись мы, казалось, друзьями, и у меня осталось впечат­ление, что если и на этот раз даже революция не сумеет ничего сделать для этой части сельского населения, то, значит, нашей жизни еще долго искать правды и успо­коения..."

         

      Начало гражданской войны

           

            В мае 1917 года, вместе с волной эмиграции, в Пет­роград из-за границы вернулся муж сестры Константин Иванович Ляхович, Я поджидала его в этом городе и от­лично помню волнение, с которым он всматривался в черты знакомой, любимой и теперь такой новой для него родины. Весеннее солнце заливало улицы, по которым двигалась радостная, оживленная толпа. Развалины до­ма предварительного заключения и обуглившиеся поли­цейские участки, казалось, явственно говорили о свободе и новой жизни.

            Проведя в Петрограде несколько дней, мы с Констан­тином Ивановичем поехали в Полтаву, где нас давно с нетерпением ждали.

            Здесь я была свидетельницей последних лет жизни и творчества отца, о которых хочу рассказать в этих главах. А Константин Иванович до конца своей жизни был ближайшим помощником и любимым другом отца.

            Новые и сложные задачи, вставшие перед революци­ей и так остро ощущавшиеся в столицах, не меньше да­вали о себе знать и в провинции.

            "Вот мы и дожили до революции, о которой мечтали, как о недосягаемой вершине стремлений целых поколе­ний,-- пишет отец в письме А. А. Дробышевскому 17 сен­тября 1917 года.--Трудновато на этих вершинах, холод­но, ветрено... Но все-таки, несомненно, это перевал... На­чалась новая русская история..." "Что сказать о всем происходящем?--писал он А. С. Малышевой 15 июня 1917 года. -- Пыль поднялась до самого, можно сказать, неба, и ничего не разглядишь... До сих пор удержались от общей свалки. Авось, и дальше удастся..." "Бурлит, шумит, пенится по всей России, как молодой квас:

            Авось, устоится, станет вкуснее",-- писал отец тому же адресату 22 июня.

            {302} И позднее В. Н. Григорьеву;

            "Образуется ли все как следует в России? Да, при­ходится крепко задуматься. Темный и поволнованный народ и революционная интеллигенция, долго с ним разобщенная, а теперь хлынувшая в него сразу... Ще­лочь и кислота. Реакция этих двух стихий -- кипение и пена..." (16 августа.)

            "Чего я жду? Трудно сказать что-нибудь о ближай­шем будущем: туманная туча закрывает дали. Как всег­да, я верю в жизнь, но думаю, что вблизи времена тяже­лые и трудные... Надо их как-нибудь пережить. А там опять наладится, и что бы ни наступило, все-таки это уже будет новое. Той установившейся, прочной гнусности, ко­торая называется теперь старым режимом,-- уже не бу­дет". (Из письма М. Ф. Никелевой от 22 августа.)

            В первые месяцы революции, когда жизнь напоми­нала реку, вышедшую в половодье из берегов,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту