Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

157

разгром винных скла­дов и магазинов, сопровождавшийся дикими безобразия­ми. Отец записывает в дневнике 5 декабря 1917 года:

            "Я болен. Меня очень волнует, что я не могу, как в 1905 году, войти в эту толпу, говорить с ней, стыдить ее, Вчера я пошел к воротам городского сада. Стояли кучи народа. Прибегали с ведрами, в глубине у забора с ка­литкой виднелся хвост серых шинелей. Против самых ворот стояли несколько человек и впереди почти мальчик в солдатской шинели. Лицо его обратило мое внимание.

            Оно было как будто злое. Я обратился к нему и к рядом стоявшему пожилому:

            -- А вы, товарищи, что же без посуды? Не пьете?

            Молодой посмотрел на меня злым взглядом и сказал:

            -- Мы уже напились.

            -- А мне кажется,-- сказал я,-- что вы не пили и не будете пить.

            Оказалось, что я прав... Наверное, таких много. Но не нашлось пока никого, кто собрал бы этих протестую­щих, кто сорганизовал бы их и придал силу . Мне захо­телось предложить этим людям тотчас же подойти к {309} толne и начать стыдить ее, говорить ей. Но сильное стесне­ние в груди тотчас же напомнило мне, что у меня теперь для этого не хватит голоса. Я пошел вдоль решетки са­да... Меня обогнали четыре человека: двое рабочих, жен­щина и солдат. Они несли три ведра вина. Солдат, шата­ясь, шел сзади с видом покровителя.

            -- Что, будет вам три ведра на троих?.. А, будет, что ли?..

            Обогнав меня, железнодорожный рабочий взглянул мне в лицо и что-то сказал другому, солдату. По-види­мому, он узнал меня. Они пошли быстрее. Только солдат вдруг повернулся и пошел пьяной походкой мне на­встречу.

            -- Что, старик?.. Осуждаешь?..

            -- Идите, идите своей дорогой,--ответил я, чувствуя опять приступ болезни... Прежде я непременно ответил бы ему и, может быть, собрал бы толпу... Но теперь, и именно сегодня, должен был от этого отказаться. И я чувствовал к этому человеку только отвращение, а с этим ничего не сделаешь.

            -- Ступайте своей дорогой...

            Он повернулся и сжал кулак.

            -- Не осуждай... Это кровь наша. Четыре года в око­пах...

            Один из рабочих взял его под руку, и вся компания ушла вперед...

            Когда я шел домой, мне навстречу то и дело попада­лись солдаты, женщины, подростки, порой прилично оде­тые обыватели с ведрами, кувшинами, чайниками...

            Сколько времени придется очищать лик этой загряз­ненной свободы, чтобы он засветился прежним светом..."

            В связи с этими событиями, в которых, по мнению от­ца, отражались некоторые особенности, проявлявшиеся в массовом движении толпы, он думал:

            {310} "Русская душа какая-то бесскелетная. У души тоже должен быть свой скелет, не дающий ей гнуться при вся­ком давлении, придающий ей устойчивость и силу в дей­ствии и противодействии. Этим скелетом души должна быть вера... или религиозная в прямом смысле, или "убежденная", но такая, за которую стоят "даже до смерти", которая не поддается софизмам ближайших практических соображений, которая говорит человеку свое "не могу". И не потому не могу, что то или другое полезно или вредно практически, с точки зрения бли­жайшей пользы, а потому, что есть во мне нечто не гну­щееся в эту сторону... Нечто выше

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту