Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

164

Чижевской: Grand-HТtel (Гранд-отель, полтавская гостиница.) весь занят контрразведкой. Арестуют, приводят {322} в отдельные номера, наскоро судят и увозят для расстрела, а иногда расстреливают тут же в отдельном номере.

            Когда я немного разговорился с ним, он сказал, что служит в конной дивизии Балбачана -- "шел бороться за правду и за Украину", но когда его прикомандирова­ли к штабу и контрразведке, он увидел такие дела, что пришел прямо в ужас. При этом лицо молодого челове­ка передернулось судорогой, голос задрожал и на гла­зах показались слезы. Чижевскую... расстреляют. Сидит еще московский студент Машенжинов. Его тоже рас­стреляют, как и крестьянина.

            -- За что же крестьянина?

            -- Они ненавидят крестьян за то, что они больше­вики.

            Он не возразил ни слова, когда я спросил и записал его фамилию, и только когда я сказал, что от меня его начальство не узнает, конечно, что он приходил с запис­кой, он сказал с тронувшей меня серьезностью:

            -- Да, если бы узнали, меня могли бы расстрелять. Это было уже серьезно. Мы решили принять меры..." Отец отправился в Grand-HТtel; он чувствовал себя плохо, я пошла его проводить.

            "Grand-HТtel в конце Александровской улицы неда­леко от корпусного сада. Довольно грязная лестни­ца, узкие и мрачные коридоры. На лестнице и в перед­ней толпятся сечевики. Нам[...] указали ход наверх и затем казак подвел к одному номеру... Навстречу из-за стола поднялся высокий молодой человек, с бритой го­ловой и "оселедцем"... Черты лица аристократические, манера держать себя не лишена некоторой официальной важности. Мы объяснили, что явились, услышав о том, что здесь есть арестованные, которым грозит воен­но-полевой суд, в том числе одна женщина.

            {323} -- Да, есть, Чижевская. За нее уже приходила про­сить старая женщина (П. С. Ивановская.) из Красного Креста... И я уже обещал отпустить Чижевскую, хотя она агитировала на селянском съезде в большевистском смысле и еще, на­верное, наделает много вреда.

            -- Есть еще крестьянин и студент.

            -- Крестьянин уже отпущен. Что касается студен­та, то это очень вредный большевик, который сам пови­нен в гибели многих. Его отпустить невозможно, его бу­дут судить...

            Я чувствовал себя очень плохо. Задыхался от волне­ния и как-то потерял энергию...

            Только уж дома я вдруг вспомнил: Машенжинов ос­тался, и при разговоре о нем и Римский-Корсаков и Литвиненко ничего не обещали... Я почувствовал, что и я уже огрубел и так легко примирился с предстоящей, может быть, казнью неведомого человека... Я решил тотчас же пойти опять в Grand-HТtel. Мне опять ука­зали номер... Я извинился и изложил причину, почему явился.

            -- Что же, я освободил Чижевскую по просьбе ва­шей и приходившей до вас старой женщины... Больше ничего сделать не могу.

            -- А Машенжинов?

            -- Вы его знаете?

            -- Не знаю... Знаю только, что он может погибнуть...

            -- Его будут судить.

            -- Когда?

            -- Завтра вечером.

            -- Значит, сегодня ему не грозит расстрел?

            -- Сегодня нет. Но завтра почти наверное.

            -- Но ведь вы говорите; еще суда не было?

            -- Но у нас есть против него страшные улики...

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту