Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

165

            {324} Я стал говорить этому человеку о том, что озвере­ние, растущее с обеих сторон, необходимо прекратить, и настоящим победителем будет та сторона, которая начнет это ранее. Увлекшись, я схватил его за руку...

            -- Я обещаю вам только одно: мы вам дадим знать о времени суда.

            -- И допустите меня защитником?

            -- В военно-полевом суде защиты не полагается.

            -- В таком случае разрешите мне свидание с ним.

            -- Зачем?

            -- Может быть, он скажет что-нибудь мне, что по­служит в его пользу, я передам вам... Может быть, мне удастся найти свидетелей.

            -- Этого нельзя, но я обещаю, что вы будете знать.

            Было очевидно, что от этого странного человека с запорожским "оселедцем"... с аристократическим бес­страстным лицом ничего больше не добьешься. Я по­благодарил его и за это обещание, которое говорило мне, что на сегодня жизнь Машенжинова еще обеспече­на, и вышел... Пришел домой совершенно разбитый... Потом... узнал, что Балбачан... приказал военному суду допустить меня в качестве защитника",

            "Я знаю, что сказать им, и не теряю надежды,-- пишет Короленко 2 (15) января 1919 года в дневни­ке.-- Я хочу сказать им, что пора обеим сторонам поду­мать, что зверства с обеих сторон достаточно, что мож­но быть противником, можно даже стоять друг против друга в открытом бою, но не душить и не стрелять уже обезоруженного противника". А раньше он то же самое говорил гетманцам. "Мужество в бою и великодушие к побежденному противнику, лозунг не всепрощения, а борьбы", -- повторяет он каждой из борющихся сторон. "Вся страна устала от озверения. Мне хотелось бы иметь больше силы, чтобы сделать, что только {325} возможно, в этом направлении..." -- строки из письма И. П. Белоконскому от 9 апреля 1919 года.

            В середине января началось наступление Красной Армии на Полтаву и эвакуация петлюровцев. Над го­родом нависла тревога. Помню, 18 января с утра при­ходили к отцу с тревожными известиями. Сообщали о расстреле Машенжинова, сообщали, что есть еще арес­тованные, которым в связи с эвакуацией грозит рас­стрел. Обещали отцу сообщить, где заключенные, к ко­му обратиться.

            Неизвестно было, есть ли еще штаб и где он поме­щается. День прошел в большом напряжении. Когда в городе на улицах замерла всякая жизнь, к нашему дому подъехал автомобиль с вооруженными людьми. Оказалось, что это дружинники из городской самообо­роны. Они взволнованно сообщили, что из тюрьмы экстренно перевели в Grand-HТtel четырех политиче­ских. Смысл этого перевода был ясен. Отец с К. И. Ляховичем решили ехать в штаб. Я присоединилась к ним.

            "Город имеет необычайный вид,-- записал отец в дневнике. -- Всюду движение петлюровских войск, сует­ливое и беспорядочное. По некоторым улицам движе­ние прекращено. Петлюровцы спешно эвакуируются на Южный вокзал. Мы едем точно по полю битвы. Самооборонники, по большей части молодежь, студенты, евреи и рабочие, -- стоят на приступках впереди и с ружьями наизготовку. Подъезжаем к Grand-HТtelю. Тут всюду в коридорах и у лестницы полно казаков с чер­ными верхами шапок. Легко проходим наверх. Римский-Корсаков не принимает, но выходит Литвиненко и молодой офицер; называет себя Черняев..."

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту