Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

170

от прежних посетителей, и уходили... А на смену шли опять новые. В совещании, которое происхо­дило в думе на второй день, было заявлено, что в неко­торых семьях грабеж повторялся по семи и более раз. Сегодня (на третий день) вести опять нерадостные: сплошной грабеж продолжается на некоторых улицах. Впрочем, появился приказ, воспрещающий грабежи и {334} грозящий расстрелами грабителей на месте. Два случая таких расстрелов уже имели место на третий день.

            Перед уходом большевиков они отпустили из тюрем 150 красноармейцев, конечно, сидевших за более или менее тяжкие уголовные преступления. Потом пришла какая-то загадочная повстанческая банда, разгромила тюрьму и арестантские роты и выпустила всех заклю­ченных с самым мрачным прошлым. При этих условиях жители ждали скорейшего занятия города, надеясь на защиту войск. Надежда не оправдалась: военные отря­ды дают тон, а худшие элементы города идут навстречу погромному течению. Вещи, выкидываемые из еврей­ских жилищ, подхватываются "штатскими", даже под­ростками, которые водят казаков от двора к двору, ука­зывая евреев... Это много обещает для нравственности этой молодежи на ближайшее будущее...

            Грабят только евреев... И при этом никого не убива­ют... Это правда, -- но какое это жалкое оправдание, напоминающее худшие времена того прошлого, к кото­рому нет и не должно быть возврата... Да, нерадостно началась новая страница местной истории..."

            Грабеж продолжался три дня. Казалось, пришедшие войска считали его своим правом. В первые дни прои­зошли бессудные расстрелы.

            На Познанской гребле долго лежал труп Ямпольского, учителя гимназии. С ним кто-то, очевидно, свел свои счеты. На кладбище расстреляли полтавского жи­теля Левина...

            Отец с К. Ляховичем отправились в контрразведку. "... Мы идем с Константином Ивановичем в это "осиное гнездо", -- пишет отец в дневнике 18 (31) июля 1919 года, -- у дверей стоит кто-то вроде жандармского офицера и говорит нам, что коменданта видеть нельзя. Но откуда-то со стороны я слышу голос: "Это писатель {335} Короленко", и нас пропускают. Мы входим во второй этаж, спрашиваем коменданта. Его нет, нам указывают комнату, где есть его заместитель. Здесь нас встречают с шумной приветливостью. Прежде всего кидается ко мне М-в, одетый в штатском. Он был арестован при большевиках. Я, а главным образом Константин Ива­нович, выручили его и его товарища. Он приходил к нам с благодарностями. Теперь он шумно приветствует нас обоих. Подходят еще два-три офицера с такими же за­явлениями.

            Тон, господствующий здесь, преимущественно юдофобский и проникнутый мстительностью к большеви­кам. "Мстить, расстреливать, подавлять, устрашать"[...]

            Когда мы сообщаем, что на улице до самого вечера лежал труп Ямпольского, расстрелянного по очевидно­му недоразумению, то некоторые изумлены.

            -- Как?.. Да ведь он был сегодня здесь?.. Я его знал. Безобиднейший человек.

            -- И я!.. И я!..

            Многие искренно возмущены. Среди других смуще­ние... Эта искупительная жертва меняет настроение большинства. Они прислушиваются к тому, что мы гово­рим... Заведующий контрразведкой дает слово, что больше бессудных расстрелов не будет и чтобы успоко­ить

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту