Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

176

отца Е. И. Скуревич и мой друг М. Л. Кривинская, с которой мы вместе работали в детских коло­ниях. Часть детей при наступлении добровольцев успела эвакуироваться вместе с отступавшей Красной Армией, но оставшиеся три тысячи ребят были разбросаны в раз­ных уездах и находились в очень тяжелых условиях. Учительский персонал не везде был на месте, внутрен­ние трения порой кончались доносами в контрразведку. Объезд колоний для раздачи денег был сопряжен с большой опасностью. Но все-таки нашлась группа работни­ков, несмотря на опасность, до конца оставшаяся вер­ной взятым на себя обязанностям. Выручали порой пись­ма и обращения отца, они же помогли нам добиться ос­вобождения всех арестованных работников.

            Наша квартира и в отсутствие отца оставалась неприкосновенной и продолжала служить нейтральной зоной во все время гражданской войны. Когда в октябре 1919 года каким-то военным отрядом были разгромлены арестантские роты и освобождены арестованные,-- я помню, к нам пришли женщины с детьми и молоденькая комсомолка. Они надеялись, что здесь смогут быть в безопасности до прихода Красной Армии. И действительно, наша квартира и ее обитатели оставались неприкосновенными.

           

         

      ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ

           

            После прекращения военных действий отцу и матери удалось возвратиться в Полтаву. Возобновляя в 1920 году свой дневник, отец записал:

            {346} "29-го декабря (старого стиля) прошлого года мы вернулись из Шишак. 28-го выехали оттуда на вокзал. Ночь провели в Яреськовском вокзале. Впечатление мрачное и своеобразное. Вокзал не освещенный. Мы ус­траивали светильни: бумазейный фитиль и кусок сала. Вечером вокзал кажется мертвым: всюду темно, только в одном окне виднеется тусклый свет: это у лесовщика умерла дочь, и семья проводит печальную ночь. При отступлении большевиков был разрушен мост. В Решетиловке тоже правильного движения не было, потом оно {347} вовсе прекратилось... Ветер налетает с снежных полей, пройдут по рельсам пешеходы в Миргород или Сагайдак, порой слышна канонада. Где-нибудь стреляют бан­диты. И опять тихо. Когда порой раздается какой-нибудь сигнал на перроне, то впечатление такое, будто это говорят какие-то призраки..."

            "Вернулся я из санатория... не особенно поправив­шись. Пожалуй, наоборот, сердечное утомление усили­лось... Видел там, как деникинцы распоряжались в де­ревне. Бог с ними", -- писал он 16 (29) марта 1920 года Л. П. Белоконскому.

           

            "Во время нашего отсутствия в Полтаве происходи­ли тревожные события: деникинцы бежали в панике...

            Смотришь кругом и не видишь, откуда придет спасе­ние несчастной страны. Добровольцы... отметили свое ... господство, а особенно отступление, сплошной резней еврейского населения (особенно в Фастове, да и во мно­гих других местах), которое должно было покрыть деникинцев позором в глазах их европейских благожелателей. Самый дикий разгул антисемитизма отметил все гос­подство этой не армии, а действительно авантюры... Во­обще в этой "партии порядка" -- порядка оказалось го­раздо меньше, чем при большевиках.

            Впечатление такое, что добровольчество не только разбито физически, но и убито нравственно. От людей, вначале встретивших их с надеждой

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту