Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

25

пристальный и жадный. Мне казалось, что это подземелье чутко сторожит свою жертву.

        - Валек! -тихо обрадовалась Маруся, увидев брата.

        Когда же она заметила меня, в ее глазах блеснула живая искорка.

        Я отдал ей яблоки,  а Валек,  разломив булку,  часть подал ей, а другую снес "профессору".  Несчастный ученый равнодушно взял это приношение и начал жевать,  не отрываясь от своего занятия.  Я  переминался и ежился,  чувствуя себя как будто связанным под гнетущими взглядами серого камня.

        - Уйдем... уйдем отсюда,- дернул я Валека.- Уведи ее...

        - Пойдем,  Маруся,  наверх,- позвал Валек сестру. И мы втроем поднялись из  подземелья,  но и  здесь,  наверху,  меня не оставляло ощущение какой-то напряженной неловкости. Валек был грустнее и молчаливее обыкновенного.

        - Ты в городе остался затем, чтобы купить булок? - спросил я у него.

        - Купить? - усмехнулся Валек,- Откуда же у меня деньги?

        - Так как же? Ты выпросил?

        - Да,  выпросишь!..  Кто же мне даст?..  Нет, брат, я стянул их с лотка еврейки Суры на базаре! Она не заметила.

        Он  сказал это  обыкновенным тоном,  лежа  врастяжку с  заложенными под голову руками. Я приподнялся на локте и посмотрел на него.

        - Ты, значит, украл?..

        - Ну да!

        Я опять откинулся на траву, и с минуту мы пролежали молча.

        - Воровать нехорошо,- проговорил я затем в грустном раздумьи.

        - Наши все ушли... Маруся плакала, потому что она была голодна.

        - Да, голодна! - с жалобным простодушием повторила девочка.

        Я не знал еще,  что такое голод, но при последних словах девочки у меня что-то повернулось в груди,  и я посмотрел на своих друзей,  точно увидал их впервые.  Валек попрежнему лежал на  траве и  задумчиво следил за парившим в небе ястребом.  Теперь он  не  казался уже  мне  таким авторитетным,  а  при взгляде на  Марусю,  державшую обеими  руками кусок  булки,  у  меня  заныло сердце.

        - Почему же,- спросил я с усилием,- почему ты не сказал об этом мне?

        - Я и хотел сказать, а потом раздумал; ведь у тебя своих денег нет.

        - Ну так что же? Я взял бы булок из дому.

        - Как, потихоньку?..

        - Д-да.

        - Значит, и ты бы тоже украл.

        - Я... у своего отца.

        - Это еще хуже!  -  с уверенностью сказал Валек.-  Я никогда не ворую у своего отца.

        - Ну, так я попросил бы... Мне бы дали.

        - Ну, может быть, и дали бы один раз,- где же запастись на всех нищих?

        - А вы разве... нищие? - спросил я упавшим голосом.

        - Нищие! - угрюмо отрезал Валек.

        Я замолчал и через несколько минут стал прощаться.

        - Ты уж уходишь? - спросил Валек.

        - Да, ухожу.

        Я  уходил потому,  что не мог уже в  этот день играть с  моими друзьями попрежнему,      безмятежно.    Чистая    детская    привязанность    моя    как-то замутилась...  Хотя любовь моя к  Валеку и Марусе не стала слабее,  но к ней приме-шалась острая струя сожаления,  доходившая до  сердечной боли.  Дома я рано лег  в  постель,  потому что  не  знал,  куда уложить новое болезненное чувство,  переполнявшее душу.  Уткнувшись в подушку,  я горько плакал,  пока крепкий сон не прогнал своим веянием моего глубокого горя.

          VII. НА СЦЕНУ ЯВЛЯЕТСЯ ПАН ТЫБУРЦИЙ

        - Здравствуй!

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту