Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

29

внимание и,  наклонив голову,  выслушивал все с  таким разумным видом,  как  будто  он  понимал каждое слово.  Иногда даже  он  выражал свое согласие кивками головы и тихим мычанием.

        - Вот,  domine,  как  немного нужно  человеку,-  говорил Тыбурций.-  Не правда ли?  Вот мы и сыты, и теперь нам остается только поблагодарить бога и клеванского капеллана...

        - Ага, ага!-поддакивал "профессор".

        - Ты  это,  domine,  поддакиваешь,  а  сам  не  понимаешь,  причем  тут клеванский капеллан,-  я  ведь тебя знаю...  А между тем не будь клеванского капеллана, у нас не было бы жаркого и еще кое-чего...

        - Это вам дал клеванский ксендз?  -  спросил я,  вспомнив вдруг круглое добродушное лицо клеванского "пробоща", бывавшего у отца.

        - У  этого  малого,  domine,  любознательный ум,-  продолжал  Тыбурций, попрежнему обращаясь к  "профессору".-Действительно,  его священство дал нам все это,  хотя мы у  него и не просили,  и даже,  быть может,  не только его левая рука не  знала,  что дает правая,  но  и  обе руки не имели об этом ни малейшего понятия... Кушай, domine, кушай!

        Из  этой  странной  и  запутанной  речи  я  понял  только,  что  способ приобретения был не  совсем обыкновенный,  и  не удержался,  чтоб еще раз не вставить вопроса:

        - Вы это взяли... сами?

        - Малый    не    лишен    проницательности,-    продолжал  опять    Тыбурций попрежнему,жаль только,  что он не видел капеллана:  у капеллана брюхо,  как настоящая сороковая бочка,  и, стало быть, объедение ему очень вредно. Между тем мы все,  здесь находящиеся,  страдаем скорее излишнею худобой,  а потому некоторое количество провизии не  можем считать для себя лишним...  Так ли я говорю, domine?

        - Ага, ага! - задумчиво промычал опять "профессор".

        - Ну вот!  На этот раз вы выразили свое мнение очень удачно, а то я уже начинал думать,  что у  этого малого ум  бойчее,  чем у  некоторых ученых... Возвращаясь,  однако, к капеллану, я думаю, что добрый урок стоит платы, и в таком случае мы  можем сказать,  что купили у  него провизию:  если он после этого сделает в  амбаре двери покрепче,  то  вот  мы  и  квиты...  Впрочем,- повернулся он вдруг ко мне,-ты все-таки еще глуп и  многого не понимаешь.  А вот она понимает:  скажи,  моя Маруся,  хорошо ли я сделал,  что принес тебе жаркое?

        - Хорошо! - ответила девочка, слегка сверкнув бирюзовыми глазами.- Маня была голодна.

        Под  вечер этого дня  я  с  отуманенною головой задумчиво возвращался к себе.  Странные  речи  Тыбурция ни  на  одну  минуту  не  поколебали во  мне убеждения,  что "воровать нехорошо". Напротив, болезненное ощущение, которое я испытывал раньше,  еще усилилось.  Нищие...  воры...  у них нет дома!.. От окружающих я давно уже знал,  что со всем этим соединяется презрение. Я даже чувствовал, как из глубины души во мне подымается вся горечь презрения, но я инстинктивно защищал мою привязанность от этой горькой примеси,  не давая им слиться.  В  результате смутного душевного процесса -  сожаление к  Валеку и Марусе  усилилось  и  обострилось,  но  привязанность  не  исчезла.  Формула "нехорошо воровать" осталась.  Но, когда воображение рисовало мне оживленное личико моей приятельницы,  облизывавшей

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту