Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

14

был  отпущен. При  этом  смотритель сделал многозначительное обещание:

        -- Погоди,-- сказал  он, провожая атеиста своим тюремным взглядом.-- Мы еще с тобой, дружок, потолкуем на досуге. Авось, разговоришься.

        От этих слов мне вчуже стало жутко. Арестант только пожал плечами...

        Когда я дописал свою бумагу и вышел из конторы, опрос партии еще не был окончен, и в передней толпились арестанты. Они кучкой обступили камышинского мещанина, который стоял среди них с тем же видом  вялого  равнодушия,  хотя, очевидно, находился в положении героя минуты.

        -- Как же это, чудак! -- говорил какой-то рыжеватый философ, с тузом на спине. -- Пра-а, чудак! Ведь ежели сказываешь к примеру: "бога нет", так что же есть, по-твоему? А?

        -- Ничего! -- отрезал тот коротко и ясно.

        "Ничего!" Выходит,  что  камышинский  мещанин сужден, осужден, закован, сослан, готовится принять  неведомую меру мучений  из-за... ничего! Казалось бы, к тому, что  характеризуется этим словом "ничего", можно относиться лишь безразлично.  Между тем, камышинский мещанин  относится к нему  страстно, он является подвижником чистого отрицания, бесстрашно  исповедуя  свое "ничего" перед врагами этого учения.

        Яшка начертал на  своем  знамени другую формулу: "За бога,  за великого государя!.." Он был сектант, приверженец  "старого прав-закону", но когда я, вернувшись из конторы, проходил мимо его двери, невольная мысль поразила мое воображение: как много общего между этими  двумя исповедниками!  Яшка порвал свои  связи с  родиной,  с семьей,  с  родной деревней. Камышинский  мещанин сделал то же  и даже словом  не  хочет  признать  эту связь,  когда она ясно установлена  на  бумаге. "Я вам не подвержен",-- говорит  Яшка.  Камышинский мещанин тоже, очевидно, не признает власти, которой он обязан  повиновением. "Нет моего преступления ни в чем,--  говорит Яшка,--  а и было преступление, так не вам судить -- богу!"  "Судите, за что  знаете",-- говорит камышинский мещанин, не  желая даже косвенно принять участие  в процессе этого суждения. Но  в то время как камышинский мещанин скептически вопрошает: "Какой  бог, и кто его видел?" -- Яшка производит неуклонное стучание во имя господне.

        Кто  же  это:  непримиримые  враги,  или союзники?  Однородные  ли  это явления, или явления разных порядков?  Что тут существеннее: пункты сходства или  пункты разногласия,-- общее у  обоих отрицание существующих условий или религиозно-сектантские  взгляды, которые есть у Якова  и  которые изгнал  из своего обихода камышинский мещанин?

        У  Якова,  по-видимому,  было  положительное  миросозерцание,  основами которого являлись  "бог и великий государь".  Но  это была какая-то странная смесь    мифологии    и    реализма!  Несуществующие  безбожники,  направляемые несуществующими министрами Финляндцевыми  (министр финансов), заполняют мир, ловят души,  требуют отречения "от  бога, от великого государя". И рядом  -- несомненно существующее,  самое реальное страдание,  несомненное гонение  за дело,  которое  Яшка считает  правым, сознательная готовность погибнуть и -- страшно  подумать -- полная  возможность такого исхода... Яшка предсказывает это на основании своей  фантастической  теории,  а Михеич  подтверждает  как несомненную  позитивную  истину.  "Этому  стукальщику  то же  будет,  что  и Тимошке, а то похуже"...

        Для  камышинского мещанина "ничего" означает отсутствие  всякой  цели и смысла в жизни. По  мнению Якова, все в  мире клонится  к  злу. Было уже три "сменения"... Какие? Яшка имеет об них лишь смутные понятия.

        -- Видишь вот,-- ответил он на мой вопрос  об этих сменениях.-- Читал я в "Сборнике",  да, видно, запамятовал. Первое --  Рим отпал... Раз... Второе

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту