Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

32

мою испорченность,  тут не было ворчливой няньки, тут  я  был  нужен,-  я  чувствовал,  что  каждый раз мое появление вызывает румянец оживления на щеках девочки.  Валек обнимал меня,  как брата,  и даже Тыбурций по  временам смотрел на  нас троих какими-то  странными глазами,  в которых что-то мерцало, точно слеза.

        На время небо опять прояснилось;  с него сбежали последние тучи,  и над просыхающей  землей,  в  последний  раз  перед  наступлением  зимы,  засияли солнечные дни.  Мы каждый день выносили Марусю наверх, и здесь она как будто оживала;  девочка смотрела вокруг  широко раскрьпыми глазами,  на  щеках  ее загорался  румянец;  казалось,  что  ветер,  обдававший  ее  своими  свежими взмахами,  возвращал ей частицы жизни, похищенные серыми камнями подземелья. Но это продолжалось так недолго...

        Между тем над моей головой тоже стали собираться тучи.

        Однажды,  когда я,  по  обыкновению,  утром проходил по аллеям сада,  я увидел в  одной  из  них  отца,  а  рядом  старого Януша  из  замка.  Старик подобострастно кланялся и что-то говорил, а отец стоял с угрюмым видом, и на лбу его резко обозначалась складка нетерпеливого гнева.  Наконец он протянул руку, как бы отстраняя Януша с своей дороги, и сказал:

        - Уходите!  Вы просто старый сплетник!  Старик как-то заморгал и, держа шапку в  руках,  опять забежал вперед и  загородил отцу  дорогу.  Глаза отца сверкнули гневом.  Януш говорил тихо,  и  слов его мне не было слышно,  зато отрывочные фразы отца доносились ясно, падая точно удары хлыста.

        - Не  верю  ни  одному  слову...  Что  вам  надо  от  этих  людей?  Где доказательства?..  Словесных доносов я  не слушаю,  а  письменный вы обязаны доказать... Молчать! это уж мое дело... Не желаю и слушать.

        Наконец он  так  решительно отстранил Януша,  что  тог не  посмел более надоедать ему; отец повернул в боковую аллею, а я побежал к калитке.

        Я  сильно  недолюбливал старого филина из  замка,  и  теперь сердце мое дрогнуло предчувствием.  Я понял, что подслушанный мною разговор относился к моим друзьям и, быть может, также ко мне.

        Тыбурций, которому я рассказал об этом случае, скорчил ужасную гримасу:

        - У-уф,  малый,  какая это  неприятная новость!..  О,  проклятая старая гиена.

        - Отец его прогнал,- заметил я в виде утешения.

        - Твой  отец,  малый,  самый  лучший из  всех  судей,  начиная от  царя Соломона...  Однако  знаешь ли  ты,  что  такое  curriculum vitae?  [Краткое жизнеописание (лат.)] Не знаешь,  конечно.  Ну, а формулярный список знаешь? Ну,  вот видишь ли: curriculum vitae - это есть формулярный список человека, не служившего в уездном суде...  И если только старый сыч кое-что пронюхал и сможет доставить твоему отцу мой список,  то...  ах, клянусь богородицей, не желал бы я попасть к судье в лапы!..

        - Разве он... злой? - спросил я, вспомнив отзыв Валека.

        - Нет,  нет,  малый! Храни тебя бог подумать это об отце. У твоего отца есть сердце,  он  знает много...  Быть может,  он  уже знает все,  что может сказать ему  Януш,  но  он  молчит;  он  не  считает нужным  травить старого беззубого зверя в его последней берлоге...  Но, малый, как бы тебе объяснить это?  Твой отец служит господину,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту