Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

36

минуту раздался вдруг за открытым окном резкий голос Тыбурция:

        - Эге-ге!..    мой  бедный  маленький  друг...    "Тыбурций  пришел!"    - промелькнуло у  меня в  голове,  но этот приход не произвел на меня никакого впечатления.  Я весь превратился в ожидание,  и, даже чувствуя, как дрогнула рука отца,  лежавшая на моем плече,  я не представлял себе,  чтобы появление Тыбурция или какое бы  то  ни было другое внешнее обстоятельство могло стать между мною и отцом,  могло отклонить то, что я считал неизбежным и чего ждал с приливом задорного ответного гнева.

        Между  тем  Тыбурций быстро  отпер  входную дверь  и,  остановившись на пороге,  в одну секунду оглядел нас обоих своими острыми рысьими глазами.  Я до  сих  пор  помню малейшую черту этой сцены.  На  мгновение в  зеленоватых глазах,  в  широком  некрасивом лице  уличного оратора  мелькнула холодная и злорадная насмешка,  но  это  было  только на  мгновение.  Затем он  покачал головой, и в его голосе зазвучала скорее грусть, чем обычная ирония.

        - Эге-ге!..  Я  вижу  моего  молодого  друга  в  очень  затруднительном положении...

        Отец встретил его мрачным и  удивленным взглядом,  но Тыбурций выдержал этот взгляд спокойно.  Теперь он  был серьезен,  не кривлялся,  и  глаза его глядели как-то особенно грустно.

        - Пан судья!-заговорил он  мягко.-Вы человек справедливый...  отпустите ребенка.  Малый был в "дурном обществе", но, видит бог, он не сделал дурного дела,  и  если  его  сердце лежит к  моим оборванным беднягам,  то,  клянусь богородицей,  лучше велите меня повесить,  но  я  не  допущу,  чтобы мальчик пострадал из-за этого. Вот твоя кукла, малый!..

        Он  развязал узелок и  вынул  оттуда куклу.  Рука  отца,  державшая мое плечо, разжалась. В лице виднелось изумление.

        - Что это значит? - спросил он наконец.

        - Отпустите мальчика,-  повторил Тыбурций, и его широкая ладонь любовно погладила мою опущенную голову.-  Вы ничего не добьетесь от него угрозами, а между тем я  охотно расскажу вам все,  что вы желаете знать...  Выйдем,  пан судья, в другую комнату.

        Отец,    все    время    смотревший  на    Тыбурция    удивленными  глазами, повиновался.  Оба они вышли,  а я остался на месте,  подавленный ощущениями, переполнившими мое сердце. В эту минуту я ни в чем не отдавал себе отчета, и если теперь я помню все детали этой сцены,  если я помню даже,  как за окном возились воробьи,  а  с  речки доносился мерный плеск весел,-  то это просто механическое действие памяти.  Ничего этого тогда для меня не  существовало; был только маленький мальчик, в сердце которого встряхнули два разнообразные чувства:  гнев и любовь,- так сильно, что это сердце замутилось, как мутятся от  толчка  в  стакане  две  отстоявшиеся разнородные  жидкости.  Был  такой мальчик,  и этот мальчик был я,  и мне самому себя было как будто жалко.  Да еще  были  два  голоса,  смутным,  хотя  и  оживленным говором  звучавшие за дверью...

        Я все еще стоял на том же месте,  как дверь кабинета отворилась,  и оба собеседника вошли.  Я  опять  почувствовал на  своей  голове чью-то  руку  и вздрогнул. То была рука отца, нежно гладившая мои волосы.

        Тыбурций взял  меня  на  руки и  посадил в  присутствии

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту