Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

37

отца к  себе на колени.

        - Приходи  к  нам,-сказал  он,-отец  тебя  отпустит попрощаться с  моей девочкой. Она... она умерла.

        Голос  Тыбурция дрогнул,  он  странно заморгал глазами,  но  тотчас  же встал, поставил меня на пол, выпрямился и быстро ушел из комнаты.

        Я  вопросительно поднял глаза на отца.  Теперь передо мной стоял другой человек, но в этом именно человеке я

        нашел что-то родное, чего тщетно искал в нем прежде. Он смотрел на меня обычным своим задумчивым взглядом, но теперь в этом взгляде виднелся оттенок удивления и как будто вопрос.  Казалось, буря, которая только что пронеслась над  нами  обоими,    рассеяла  тяжелый  туман,    нависший  над  душой  отца, застилавший его  добрый  и  любящий взгляд...  И  отец  только  теперь  стал узнавать во мне знакомые черты своего родного сына.

        Я доверчиво взял его руку и сказал:

        - Я ведь не украл... Соня сама дала мне на время...

        - Д-да,-  ответил он  задумчиво,-  я  знаю...  Я  виноват перед  тобою, мальчик, и ты постараешься когда-нибудь забыть это, не правда ли?

        Я  с живостью схватил его руку и стал ее целовать.  Я знал,  что теперь никогда уже  он  не  будет смотреть на  меня теми страшными глазами,  какими смотрел за  несколько минут перед тем,  и  долго сдерживаемая любовь хлынула целым потоком в мое сердце.

        Теперь я его уже не боялся.

        - Ты  отпустишь меня  теперь  на  гору?  -  спросил  я,  вспомнив вдруг приглашение Тыбурция.

        - Д-да... Ступай, ступай, мальчик, попрощайся...- ласково проговорил он все  еще  с  тем же  оттенком недоумения в  голосе.-Да,  впрочем,  постой... пожалуйста, мальчик, погоди немного.

        Он ушел в свою спальню и,  через минуту выйдя оттуда,  сунул мне в руку несколько бумажек.

        - Передай    это...    Тыбурцию...    Скажи,    что    я    покорнейше  прошу его,понимаешь?..  покорнейше прошу  -  взять эти  деньги...  от  тебя...  Ты понял?..  Да еще скажи,-добавил отец,  как будто колеблясь,- скажи, что если он  знает одного тут...  Федоровича,  то пусть скажет,  что этому Федоровичу лучше уйти из нашего города... Теперь ступай, мальчик, ступай скорее.

        Я  догнал  Тыбурция уже  на  горе  и,  запыхавшись,  нескладно исполнил поручение отца.

        - Покорнейше просит... отец...- и я стал совать ему в руку данные отцом деньги.

        Я  не глядел ему в  лицо.  Деньги он взял и  мрачно выслушал дальнейшее поручение относительно Федоровича.

        В подземельи,  в темном углу,  на лавочке лежала Маруся. Слово "смерть" не  имеет еще  полного значения для детского слуха,  и  горькие слезы только теперь,  при виде этого безжизненного тела, сдавили мне горло. Моя маленькая приятельница лежала  серьезная и  грустная,  с  печально  вытянутым личиком. Закрытые  глаза  слегка  ввалились и  еще  резче  оттенились синевой.  Ротик немного раскрылся,  с  выражением детской печали.  Маруся как будто отвечала этою гримаской на наши слезы.

        "Профессор" стоял у  изголовья и  безучастно качал головой.  Штык-юнкер стучал в углу топором, готовя, с помощью нескольких темных личностей, гробик из  старых  досок,  сорванных с  крыши  часовни.  Лавровский,  трезвый  и  с выражением полного сознания,  убирал  Марусю  собранными им  самим

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту