Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

19

роскошью; Маруся облизывала даже свои засаленные пальцы. Тыбурций ел с расстановкой и, повинуясь, по-видимому, неодолимой потребности говорить, то и дело обращался к "профессору" со своей беседой. Бедный ученый проявлял при этом удивительное внимание и, наклонив голову, выслушивал все с таким разумным видом, как будто он понимал каждое слово. Иногда даже он выражал свое согласие кивками головы и тихим мычанием.

            - Вот как немного нужно человеку, - говорил Тыбурций. - Не правда ли? Вот мы и сыты, и теперь нам остается только поблагодарить бога и клеванского ксендза [Ксендз - польский священник]...

            - Ага, ага! - поддакивал "профессор".

            - Вот ты поддакиваешь, а сам не понимаешь, при чем тут клеванский ксендз, - я ведь тебя знаю. А между тем не будь клеванского ксендза, у нас не было бы жаркого и еще кое-чего...

            - Это вам дал клеванский ксендз? - спросил я, вспомнив вдруг круглое, добродушное лицо клеванского ксендза, бывавшего у отца.

            - У этого малого любознательный ум, - продолжал Тыбурций, по-прежнему обращаясь к "профессору". - Действительно, его священство дал нам все это, хотя мы у него не просили, и даже, быть может, не только его левая рука не знала, что дает правая, но и обе руки не имели об этом ни малейшего понятия...

            Из этой странной и запутанной речи я понял только, что способ приобретения был не совсем обыкновенный, и не удержался, чтоб еще раз не вставить вопроса:

            - Вы это взяли... сами?

            - Малый не лишен проницательности, - продолжал Тыбурций по-прежнему. - Жаль только, что он не видел ксендза: у него брюхо, как настоящая сороковая бочка, и, стало быть, объедение ему очень вредно. Между тем мы все, здесь находящиеся, страдаем скорее излишнею худобой, а потому некоторое количество провизии не можем считать для себя лишним... Так ли я говорю?

            - Ага, ага! - задумчиво промычал опять "профессор".

            - Ну вот! На этот раз мы выразили свое мнение очень удачно, а то я уже начинал думать, что у этого малого ум бойчее, чем у некоторых ученых... Впрочем, - повернулся он вдруг ко мне, - ты все-таки еще глуп и многого не понимаешь. А вот она понимает: скажи, моя Маруся, хорошо ли я сделал, что принес тебе жаркое?

            - Хорошо! - ответила девочка, слегка сверкнув бирюзовыми глазами. - Маня была голодна.

            Под вечер этого дня я с отуманенною головой задумчиво возвращался к себе. Странные речи Тыбурция ни на одну минуту не поколебали во мне убеждения, что "воровать нехорошо". Напротив, болезненное ощущение, которое я испытывал раньше, еще усилилось. Нищие... воры... у них нет дома!.. От окружающих я давно уже знал, что со всем этим соединяется презрение. Я даже чувствовал, как из глубины души во мне подымается вся горечь презрения, но я инстинктивно защищал мою привязанность от этой горькой примеси. В результате - сожаление к Валеку и Марусе усилилось и обострилось, но привязанность не исчезла. Убеждение, что "нехорошо воровать", осталось. Но, когда воображение рисовало мне оживленное личико моей приятельницы, облизывавшей свои засаленные пальцы, я радовался ее радостью и радостью Валека.

            В темной аллейке сада я нечаянно наткнулся на отца. Он, по обыкновению,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту