Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

25

и посадил, в присутствии отца, к себе на колени.

            - Приходи к нам, - сказал он, - отец тебя отпустит попрощаться с моей девочкой... Она... она умерла.

            Голос Тыбурция дрогнул, он странно заморгал глазами, но тотчас же встал, поставил меня на пол, выпрямился и быстро ушел из комнаты.

            Я вопросительно поднял глаза на отца. Теперь передо мной стоял другой человек, но в этом именно человеке я нашел что-то родное, чего тщетно искал в нем прежде. Он смотрел на меня обычным своим задумчивым взглядом, но теперь в этом взгляде виднелся оттенок удивления и как будто вопрос. Казалось, буря, которая только что пронеслась над нами обоими, рассеяла тяжелый туман, нависший над душой отца. И отец только теперь стал узнавать во мне знакомые черты своего родного сына.

            Я доверчиво взял его руку и сказал:

            - Я ведь не украл... Соня сама дала мне на время...

            - Д-да, - ответил он задумчиво, - я знаю... Я виноват перед тобою, мальчик, и ты постараешься когда-нибудь забыть это, не правда ли?

            Я с живостью схватил его руку и стал ее целовать. Я знал, что теперь никогда уже он не будет смотреть на меня теми страшными глазами, какими смотрел за несколько минут перед тем, и долго сдерживаемая любовь хлынула целым потоком в мое сердце.

            Теперь я его уже не боялся.

            - Ты отпустишь меня теперь на гору? - спросил я, вспомнив вдруг приглашение Тыбурция.

            - Да-да... Ступай, ступай, мальчик, попрощайся, - ласково проговорил он все еще с тем же оттенком недоумения в голосе. - Да, впрочем, постой... пожалуйста, мальчик, погоди немного.

            Он ушел в свою спальню и, через минуту выйдя оттуда, сунул мне в руку несколько бумажек.

            - Передай это... Тыбурцию... Скажи, что я покорнейше прошу его - понимаешь?.. покорнейше прошу - взять эти деньги... от тебя... Ты понял?.. Да еще скажи, - добавил отец, как будто колеблясь, - скажи, что если он знает одного тут... Федоровича, то пусть скажет, что этому Федоровичу лучше уйти из нашего города... Теперь ступай, мальчик, ступай скорее.

            Я догнал Тыбурция уже на горе и, запыхавшись, нескладно исполнил поручение отца.

            - Покорнейше просит... отец... - И я стал совать ему в руку данные отцом деньги.

            Я не глядел ему в лицо. Деньги он взял и мрачно выслушал дальнейшее поручение относительно Федоровича.

            В подземелье, в темном углу, на лавочке лежала Маруся. Слово "смерть" не имеет еще полного значения для детского слуха, и горькие слезы только теперь, при виде этого безжизненного тела, сдавили мне горло. Моя маленькая приятельница лежала серьезная и грустная, с печально вытянутым личиком. Закрытые глаза слегка ввалились и еще резче оттенились синевой. Ротик немного раскрылся, с выражением детской печали. Маруся как будто отвечала этою гримаской на наши слезы.

            "Профессор" стоял у изголовья и безучастно качал головой. Кто-то стучал в углу топором, готовя гробик из старых досок, сорванных с крыши часовни. Марусю убирали осенними цветами. Валек спал в углу, вздрагивая сквозь сон всем телом, и по временам нервно всхлипывал.

           

         

      Заключение

           

            Вскоре после описанных событий члены "дурного общества" рассеялись

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту