Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

6

жизнь,  жизнь на  чужбине, постылой и  неприветной,  не про него.  Из глубины души уже подымались в нем призывы тайги,  его  манила уже  от  серых  будней безвестная,  заманчивая и обманчивая даль.  Так  объяснил я  себе эту черту впоследствии,  но  тогда я видел только,  что бродягу, несмотря на кажущееся спокойствие, что-то гложет внутри, что-то прорывается наружу...

        Пока я хлопотал с самоваром,  Василий сидел против камелька,  задумчиво глядя на огонь. Я окликнул его, когда все было готово.

        - Спасибо,  господин,  -  сказал он,  подымаясь.  -  Много доволен и на ласковом слове.  Ах,  господин, господин! - обратился он вдруг ко мне как-то страстно,  - поверишь ты: как завидел я твой огонек, сердце во мне взыграло, - право,  не лгу! Потому что знаю: у расейского человека этот огонь горит... Ехал этто лугами...  темень,  мороз... Юрта где задымится в сторонке, - конь так и воротит к ней,  так и воротит;  известно, скотина якутская, лестно ей. Ну, а у меня сердце туда не лежит. Что мне в ней, хоть бы и в юрте? Конечно, согреют,  может,  и водка нашлась бы.  Да нет!..  А твой огонь увидал - вот, думаю, куда заезжать, если примет. Спасибо, что не прогнал. В нашем наслеге, может,  когда быть доведется,  - милости просим ко мне. Найдем чем угостить, слава те господи! Примем как следует, честно!

          II

        Напившись чаю,  Василий опять уселся против огня.  Ему  нельзя было еще ложиться:  приходилось выждать, пока остынет его лошадь, чтобы спустить ее к сену.  Якутская лошадь не особенно сильна, зато удивительно нетребовательна; якут доставляет на ней масло и другие припасы на дальние прииска или в тайгу к тунгусам,  на дальний Учур*,  проходя сотни верст по местам,  где нечего и думать о запасах сена. Приехав на ночевку в дикой тайге, он разгребает снег, разводит костер,  а  стреноженных лошадей  пускает в  тайгу;  привычный конь добывает себе из-под снега высохшую прошлогоднюю траву и  наутро опять готов для утомительного перехода.

        ______________

        *    Учур  -    река,    приток  Алдана,    впадающего  в  Лену.    (Примеч. В.Г.Короленко.)

        Но при этом у якутской лошади есть одна особенность:  ее нельзя кормить тотчас  после  поездки,  и  перед  отправлением в  путь  сытую  лошадь  тоже выдерживают без пищи иногда в течение суток и даже больше.

        Василию нужно было выждать часа три.  Я  тоже не ложился,  и  мы сидели оба, изредка перекидываясь словами. Василий, или, как он уже привык называть себя,  Багылай,  то и  дело подкладывал в огонь по одному полену.  Это в нем сказывалась  местная  привычка,  приобретенная  в  течение  длинных  вечеров якутской зимы.

        - Далеко!  -  сказал он вдруг после долгого молчания, как будто отвечая собственной мысли.

        - Что это? - спросил я.

        - Наша-то сторона,  Расея... Здесь вот все не по-нашему, что ни возьми. Взять хоть скотину,  лошадь,  к примеру: у нас лошади, ежели приехал на ней, первым делом требуется пища, а эту вот накорми горячую - подохнет. Как тепло станет,  сейчас у  ней в  сердце сделается льдина,  и кончено!  Тоже и народ взять:  живут по лесу, конину жрут, сырое мясо едят, падаль, прости господи, и ту трескают... тьфу! Стыда у здешнего народа нисколько нету:

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту