Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

7

вынь в юрте у них кисет с  табаком,  и сейчас,  сколько ни есть тут народу,  всякий к тебе руку тянет: давай!

        - Что ж,  это у них обычай,  - возразил я. - Зато и сами они дают. Ведь вот помогли же вам завести хозяйство.

        - Помогли, правда.

        - Довольны вы своею жизнью? - спросил я, вглядываясь в лицо бродяги.

        Он как-то загадочно улыбнулся.

        - Да,  жизнь...  -  сказал он,  помолчав и  подбрасывая в  огонь  новое полено.

        Пламя осветило его лицо: глаза глядели тускло.

        - Эх,  господин,  ежели  рассказать вам!..  Не  видал я  в  жизни своей хорошего и  теперь не  вижу.  Только и  видел хорошего до  восемнадцати лет. Ладненько тогда жил, пока родителей слушал. Перестал слушаться - и жизнь моя кончилась.  С  самых тех пор,  я  так считаю,  что и на свете не живу вовсе. Так... бьюсь только понапрасну.

        По  красному  лицу  бродяги  пробегают  тени,    и  нижняя  губа  нервно вздрагивает,  как у ребенка,  точно он на это время опять возвратился к тому возрасту, когда "слушался родителей", точно вновь стал ребенком, только этот ребенок готов теперь расплакаться над собственною разбитою жизнью!

        Заметив,  что я  пытливо гляжу на него,  бродяга спохватился и  тряхнул головой.

        - Ну,  да что тут...  Не хотите ли лучше послушать, как мы с Соколиного острова бежали?

        Я,  конечно,  согласился и  всю  ночь  до  рассвета  прослушал рассказы бродяги.

          III

        В  летнюю  ночь  187*  года  пароход  "Нижний Новгород" плыл  по  водам Японского моря,  оставляя за  собой  в  синем  воздухе длинный хвост черного дыма.  Горный берег  Приморской области уже  синел слева в  серебристо-сизом тумане;  справа в бесконечную даль уходили волны Лаперузова пролива. Пароход держал курс на  Сахалин,  но  скалистых берегов дикого острова еще  не  было видно.

        На  пароходе все было спокойно и  тихо.  На  рубке виднелись освещенные луной  фигуры  лоцманов  и  дежурных  офицеров.  Огни  из  люков  трепетали, отражаясь на темной поверхности океана.

        "Нижний Новгород" шел с  "грузом арестантов",  назначенных на  Сахалин. Морские уставы вообще очень строги,  а  на корабле с подобным грузом они еще строже.  Днем  арестанты  посменно  гуляли  по  палубе,  оцепленные  крепким караулом. Остальное время они проводили в своих помещениях под палубой.

        Обширная камера  под  низко  нависшим потолком...  Свет  проникает днем сквозь небольшие люки,  которые выделяются на  темном фоне,  точно два  ряда светлых  пуговиц,  все  меньше  и  меньше,  теряясь  на  закругленных  боках пароходного корпуса.  В  середине  трюма  оставлен  проход  вроде  коридора; чугунные столбы  и  железная решетка  отделяют этот  коридор от  помещения с нарами  для  арестантов.  В  проходе,  опершись на  ружья,  стоят  конвойные часовые. По вечерам тут же печально вытянутою линией тускло горят фонари.

        Вся жизнь серых пассажиров парохода проходит на виду, за этою решеткой. Стоит ли  над морем яркое тропическое солнце,  свистит ли  ветер,  скрипят и гнутся снасти,  ударит ли  волной непогода,  разыграется ли  грозная буря  и пароход весь застонет под  ударами шторма,  -  здесь,  все так же  взаперти, прислушиваются к завыванию ветра сотни людей,  которым

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту