Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

8

нет дела до того, что происходит там, наверху, и куда несется их плавучая тюрьма.

        Арестантов гораздо больше на пароходе,  чем конвоя, но зато каждый шаг, каждое  движение серой  толпы  введены  твердою рукой  в  заранее намеченную железную колею, и экипаж обеспечен против всякой возможности бунта.

        Впрочем,  здесь принято во внимание все,  даже и невероятное: если бы в толпе прорвался ожесточенный разъярившийся зверь и  она в  отчаянии стала бы кидаться на  явную опасность,  если  бы  выстрелы сквозь решетку не  оказали действия и  зверь грозил бы сломать свою железную клетку,  -  тогда в  руках командира  оставалось бы  еще  одно  могучее  средство.  Ему  стоило  только крикнуть в машинное отделение несколько слов:

        "Рычаг такой-то... отдать!"

        "Есть!"  -  и  вслед за  этим ответом в  арестантское помещение были бы пущены из  машины струи  горячего пара,  точно  в  щель  с  тараканами.  Это страшное  средство  предотвращало всякую  возможность общего  бесчинства  со стороны серого населения пароходного трюма.

        Тем не  менее и  под давлением строгого режима это серое население жило за  железными решетками своею  обычною жизнью.  И  в  ту  самую ночь,  когда пароход  шлепал  колесами по  спокойному морю,  дробясь  в  мрачной  зыбучей глубине своими огнями,  когда часовые, опершись на ружья, дремали в проходах трюма и  фонари,  слегка вздрагивая от  ударов никогда не засыпавшей машины, разливали  свой  тусклый,    задумчивый  свет  в    железном  коридоре  и    за решетками...  когда на  нарах рядами лежали серые неподвижные фигуры спавших арестантов,  -  там, за этими решетками, совершалась безмолвная драма. Серое кандальное общество казнило своих отступников.

        На  следующее утро,  во время переклички,  три арестанта не поднялись с своих  мест.  Они  остались лежать  на  нарах,  несмотря на  грозные  оклики начальства.  Когда вошли за решетку и  приподняли халаты,  которыми они были прикрыты, то начальство убедилось, что эти трое никогда уже не поднимутся на перекличку.

        Во  всякой  арестантской  артели  все  важнейшие  дела  вершатся  более влиятельным и сплоченным ядром.  Для массы,  по-арестантски "шпанки", серой, безличной толпы, подобные события нередко бывают совершенною неожиданностью. Пораженное мрачною  ночною  трагедией,  население пароходного трюма  вначале примолкло;  под  низким потолком стояла пугливая тишина.  Только плеск  моря доносился снаружи,  бежали  с  рокотом  вдоль  ватерлинии разбиваемые грудью парохода волны, да тяжелое пыхтение машины глухо отдавалось вместе с мерными ударами поршней.

        Но  скоро  начались среди арестантов разговоры и  толки о  последствиях "происшествия".  Начальство,  очевидно,  не  намерено было замять неприятное дело,  приписав  смерть  случайности или  скоропостижным болезням.  Признаки насилия были очевидны;  пошли допросы.  Арестанты отвечали единодушно;  быть может, в другое время начальству и нетрудно было бы найти несколько человек, которых страхом или обещанием выгоды можно бы склонить к доносу,  но теперь, кроме чувства "товарищества",  языки были  скованы ужасом.  Как  ни  страшно начальство,  как ни грозны его окрики,  - "артель" еще страшнее: в эту ночь, там,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту