Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

12

его в  небольшой лодочке,  понятно,  нечего и  думать,  и потому беглецы поневоле направляются в  ту  или  другую сторону по  острову. Побег, собственно на острове, не труден. "Куда хошь ступай, - говорил Буран, - коли  помирать хочется:  остров  большой,  весь  в  гольцах  да  в  тайге. Гиляк-инородец на что привычный человек,  и тот не во всяком месте держится. На восток ежели пойдешь -  заплутаешься в камнях:  либо пропадешь,  расклюет тебя голодная птица,  либо сам к зиме опять сюда явишься. На полдень пойдешь - дойдешь до конца острова,  а  там море-окиян:  на корабле разве переплыть. Одна нам  дорога -  на  север,  все берегом держаться.  Море-то  само дорогу укажет. Верст триста пройдем, будет пролив, узкое место; тут нам и переправу держать на амурскую сторону на лодках".

        "Ну  только что  скажу  тебе,  парень,  -  начинал Буран обычный унылый припев, - и тут трудно, потому что мимо кордонов идти придется, а в кордонах солдаты.  Первый  кордон Варки  называется,  предпоследний Панги,  последний самый -  Погиба. А почему Погиба? - больше всех тут нашему брату погибель. И хитро же  у  них кордоны поставлены:  где этак узгорочек круто заворачивает, тут и кордон выстроен.  Идешь, идешь да прямо на кордон и наткнешься. Не дай господи!"

        "Ну, да ведь уж два раза ходил, чай, знаешь?"

        "Ходил,  парень, ходил... - и потухшие глаза старика опять вспыхнули. - Ну,  слушай меня,  да  делайте,  как  я  велю.  Станут скоро на  мельницу на постройку людей  выкликать,  вы  все  в  то  число становитесь;  станут туда провизию запасать,  и  вы  свои сухари да  галеты в  телегу складывайте.  На мельнице-то Петруха сидит, из каторжных. От него вам и будет ход, с мельницы то  есть.  Три дня здесь вас не  спохватятся,  такой здесь порядок:  три дня можно на  перекличку не  являться -  ничего.  Доктор от наказания избавляет, потому  что,  говорит,  больница  плохая;  иной  это  притомится на  работе, занеможет: чем ему в больницу идти, лучше он в кусты уйдет да там как-нибудь на воздухе-то и  отлежится.  Ну,  а уж если на четвертый день не явился,  то прямо считают в бегах.  И сам после явишься,  все равно: приходи да прямо на кобылу и ложись".

        "Зачем на кобылу?  - сказал Василий. - Даст бог уйдем, так уж охотой не вернемся".

        "А не вернешься,  -  глухо заворчал Буран, и глаза его опять потухли, - не  вернешься,  так  все равно воронье тебя расклюет в  пади где-нибудь,  на кордоне.  Кордону-то  небось с  нашим братом возиться некогда;  ему  тебя не представлять обратно,  за сотни-то верст. Где увидел, тут уложил с ружья - и делу конец".

        "Не  каркай,  старая ворона!..  Завтра,  смотри,  идем мы.  Ты  Боброву сказывай, чего надо, - артель отпустит".

        Старик проворчал что-то в  ответ и  отошел,  понурив голову,  а Василий пошел к товарищам сказать, чтобы готовились. От должности помощника старосты он  отказался ранее,  и  на  его место уже выбрали другого.  Беглецы уложили котомочки,  выменяли лучшую  одежду и  обувь,  и  на  следующий день,  когда действительно стали  снаряжать  рабочих  на  мельницу,  они  стали  в  число выкликаемых.  В тот же день с постройки все они ушли в кусты. Не было только Бурана.

        Отряд подобрался удачно.

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту