Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

15

кто  к  кордону пойдет или  ветер бродяжьим духом на  собаку пахнет - беда будет".

        Пошли мы дальше. Дорогой поговорили меж собой и все так порешили, чтобы за Бураном смотреть.  Меня ребята выбрали вожатым;  мне,  значит,  привалами распоряжаться,  порядки давать; ну, а Бурану все же впереди идти, потому что он  с  дороги-то не сбивается.  Ноги у  бродяги привычные:  весь изомрет,  а ноги-то все живы,  -  идет себе,  с ноги на ногу переваливается. Так ведь до самой смерти все старик шел.

        Шли мы больше горами; оно хоть труднее, да зато безопаснее: на горах-то только тайга шумит да ручьи бегут, по камню играют. Житель, гиляк, в долинах живет, у рек да у моря, потому что питается рыбой, которая рыба в реки ихние с  моря заходит,  кыта называемая.  И  столь этой рыбы много,  так  это даже удивлению подобно.  Кто не видал,  поверить трудно:  сами мы эту рыбу руками добывали.

        Так все и идем, нос-то по ветру держим. Где этак безопаснее, к морю аль к речке спустимся, а чуть малость сомневаться станем, сейчас опять на верхи. Кордоны-то обходим со всякою осторожностью,  а  кордоны-то стоят разно:  где двадцать верст расстояние,  а где и все пятьдесят. Угадать никак невозможно. Ну, все же как-то нас бог миловал, обходили все кордоны благополучно, вплоть до последнего...

          VI

        Рассказчик нахмурился и замолчал.  Спустя некоторое время он поднялся с места.

        - Что же дальше? - спросил я.

        - Лошадь вот... Чай, уж просохла. Пора, пожалуй, спустить с привязи.

        Мы оба вышли на двор.  Мороз сдавал, туман рассеялся. Бродяга посмотрел на небо.

        - Стожары-то высоко поднялись, - сказал он. - За полночь зашло.

        Теперь юрты соседней слободы виднелись ясно,  так  как туман не  мешал. Слобода спала.  Белые  полосы дыма  тихо  и  сонно клубились в  воздухе;  по временам только из какой-нибудь трубы вдруг вырывались снопы искр,  неистово прыгая на морозе.  Якуты топят всю ночь без перерыва:  в короткую незакрытую трубу  тепло  вытягивает  быстро,    и    потому  первый,    кто  проснется  от наступившего в юрте холода, подкладывает свежих поленьев.

        Бродяга постоял некоторое время в молчании,  глядя на слободу. Затем он вздохнул.

        - Вот и ровно бы село наше,  право!  Давно уж я села не видал. Якуты по наслегам живут,  как звери в лесу,  все в одиночку...  Эх,  хоть бы сюда мне перебраться, что ли. Может, и выжил бы здесь.

        - Ну,  а  в  наслеге разве не выживете?  Ведь у  вас хозяйство.  Вот вы говорили, что довольны своим положением.

        Бродяга ответил не сразу.

        - Мочи моей нету, вот что! Не глядели бы глаза на здешнюю сторону.

        Он подошел к коню,  пощупал у него под гривой,  потрепал по шее.  Умный конек повернул к нему голову и заржал.

        - Ну,  ладно,  ладно! - сказал Василий ласково. - Спущу сейчас. Смотри, Серко,  завтра не выдай!.. В бега его завтра пущу с татарами. Конек хороший, набегал я его - теперь с любым скакуном потягается. Ветер!

        Он снял недоуздок, и конь веселою рысцой побежал к сену. Мы вернулись в избу.

        Лицо Василья сохраняло пасмурное выражение.  Он  как будто забыл или не хотел продолжать свой рассказ. Я напомнил ему, что жду продолжения.

        - Да  что рассказывать-то,  -

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту