Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

17

ребята. - Ведь он в деревню пошел, народ сгонять станет!.."

        "Ну,  так что ж,  -  говорим мы им. - Их всего-то четыре юрты - мною ли тут  народу наберется?  А  ведь нас двенадцать человек,  ножи у  нас по  три четверти аршина,  хорошие.  Да  и  где же  гиляку с  русским человеком силой равняться?  Русский человек -  хлебной, а он рыбу одну жрет. С рыбы-то много ли он силы наест? Куда им!"

        Ну  все-таки  надо  правду  говорить,  маленько  и  у  меня  по  сердцу скребнуло:  не  было бы какого худа.  Вот,  мол,  и  край Соколиного острова стоим,  а  приведет ли  бог на амурской-то стороне побывать?  А  амурская-то сторона за проливом край неба горами синеет.  Так бы,  кажись, птицей снялся да полетел. Да, вишь, локоть и близок, а укусить - не укусишь!..

        Вот хорошо.  Подождали мы маленько, смотрим, идут к нам гиляки гурьбой. Оркун впереди,  и  в руках у них копья.  "Вот видите,  -  ребята говорят,  - гиляки биться идут!" - Ну, мол, что будет... Готовь, ребята, ножи. Смотрите: живьем никому не сдаваться, и живого им в руки никого не давать. Кого убьют, делать нечего -  значит,  судьба!  А в ком дух остался, за того стоять. Либо всем уйти, либо всем живым не быть. Стой, говорю, ребята, крепче!

        Однако  на  гиляков мы  это  подумали напрасно.  Увидел Оркун,  что  мы сумлеваемся,  обобрал у своих копья,  одному на руки сдал,  а с остальными к нам идет без оружия.  Тут уж и  мы увидали,  конечно,  что у гиляков дело на чести, и пошли с ними к тому месту, где у них лодки были спрятаны. Выволокли они  нам  две лодки:  одна побольше,  другая поменьше.  В  большую-то  Оркун приказывает восьмерым садиться, в маленькую - остальным.

        Вот мы,  значит,  и  с лодками стали,  а только переправляться-то сразу нельзя.  Повеял с  амурской стороны ветер,  волна по  проливу пошла крупная, прибой так  в  берег и  хлещет.  Никак нам  в  этих лодочках по  этой погоде переехать невозможно.

        И  пришлось нам из-за  ветру прожить на берегу еще два дня.  Припасы-то между тем  все  прикончились,  ягодой только брюхо набиваем,  да  еще Оркун, спасибо ему,  четыре юколы дал -  рыба у них такая.  Так вот юколой этой еще сколько-нибудь  питались.  Честных  правил,  отличный гиляк  был,  дай  ему, господи! И по сю пору о нем вспоминаю.

        День прошел,  все мы на берегу томимся.  И до чего досадно было,  так и сказать невозможно.  Ночь переночевали,  на другой день -  все ветер.  Тоска донимает,  просто терпеть нельзя.  А амурская-то сторона из-под ветру-то еще явственнее выступает,  потому что туман с моря согнало. Буран наш как сел на утесике,  глазами на тот берег уставился,  так и сидит.  Не говорит ничего и ягод не собирает; сжалится кто над стариком, принесет ему ягоды в шапке - ну он поест, а сам ни с места. Загорелось у старика бродяжье сердце. А может, и то: смерть свою увидал... Бывает!..

        Наконец всем  уже  невтерпеж стало,  и  стали  ребята  говорить:  ночью как-никак едем!  Днем невозможно,  потому что кордонные могут увидеть, ну, а ночью-то от людей безопасно,  а бог авось помилует,  не потопит.  А ветер-то все гуляет по  проливу,  волна так и  ходит;  белые зайцы по  гребню играют, старички (птица такая вроде чайки) над  морем летают, 

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту