Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

22

я на него.  "Полно,  мол, тебе бабиться! И не ходил бы, коли дух в тебе короткий - на других тоску нытьем нагоняешь".

        А сам,  признаться,  тоже задумался.  Притомились мы,  идем -  дремлем; бродяге это  в  привычку на  ходу спать.  И  чуть маленько забудусь,  сейчас казарма и приснится. Месяц будто светит и стенка на свету поблескивает, а за решетчатыми окнами -  нары,  а  на  нарах арестантики спят рядами.  А  потом приснится, и сам будто лежу, потягиваюсь... Потянусь - и сна не бывало...

        Ну,  нет того сна лютее,  как отец с матерью приснятся. Ничего будто со мною не бывало -  ни тюрьмы,  ни Соколиного острова,  ни этого кордону. Лежу будто в горенке родительской,  и мать мне волосы чешет и гладит.  А на столе свечка стоит,  и за столом сидит отец, очки у него надеты, и старинную книгу читает. Начетчик был. А мать будто песню поет.

        Проснулся я от этого сна -  кажись,  нож бы в сердце, так в ту же пору. Вместо горенки родительской - глухая тропа таежная. Впереди-то Макаров идет, а мы за ним гусем.  Ветер подымется,  пошелестит ветвями и стихнет. А вдали, сквозь дерев,  море виднеется,  и над морем край неба просвечивает - значит, скоро заря,  и нам куда-нибудь в овраге хорониться.  И никогда-то - может, и сами слышали,  -  никогда оно не молчит,  море-то. Все будто говорит что-то, песню поет али так бормочет...  Оттого мне во сне все песня и снилась.  Пуще всего нашему брату от моря тоска, потому что мы к нему не привычны.

        Стали ближе к  Николаевскому подаваться;  заимки пошли чаще,  и нам еще опаснее.  Как-никак подвигаемся помаленьку вперед,  да тихо; ночью идем, а с утра забиваемся в глушь, где уж не то что человек - зверь не прорыщет, птица не пролетит.

        Николаевск город надо  бы  подальше обойти,  да  уж  мы  притомились по пустым местам, да и припасы кончились. Вот подходим к реке под вечер, видим: на берегу люди какие-то. Пригляделись, ан это вольная команда* с сетями рыбу ловит. Ну, и мы без страху подходим:

        ______________

        *  Вольную  команду  составляют  каторжники,  отбывшие  положенный срок испытания.  Они живут не в тюрьме, а на вольных квартирах, хотя все же и они лично,  и  их труд подвергаются известному контролю и обусловлены известными правилами. (Примеч. В.Г.Короленко.)

        "Здорово, мол, господа, вольная команда!"

        "Здравствуйте, - отвечают. - Издалеча ли бог несет?"

        Слово за  слово,  разговорились.  Потом староста ихний посмотрел на нас пристально, отозвал меня к сторонке и спрашивает:

        "Вы,  господа проходящие,  не  с  Соколиного ли  острову?  Не вы ли это Салтанова "накрыли"?"

        Постеснялся я, признаться, сказать ему откровенно всю правду. Он хошь и свой брат,  да  в  этаком деле и  своему-то  не  сразу доверишься.  Да и  то сказать:  вольная команда все же не то, что арестантская артель: захочет он, например,  перед начальством выслужиться,  придет и доложит тайком - он ведь "вольный".  В  тюрьмах у  нас  все фискалы наперечет -  чуть что,  сейчас уж знаем, на кого думать. А на воле-то как узнаешь?

        Вот видит он, что я позамялся, и говорит опять:

        "Вы меня не опасайтесь: я своего брата выдавать никогда не согласен, да и дела мне нет.  Не вы, так и не вы! А только,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту