Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

25

    "Как, мол, не знать, - старостой у меня в N находился. Федотом, кажись, звали".

        "Я самый, ваше благородие. Выходи, ребята! Это отец наш".

        Тут все мы вышли.

        "Что же,  мол, ваше благородие, неужто вы нас ловить выехали? Так мы на это никак не надеемся".

        "Дураки вы!  Пожалел я  вас,  олухов.  Вы это что же с  великого-то ума надумали, прямо против города огонь развели?"

        "Обмокли, говорим, ваше благородие. Дождик".

        "Дожди-ик?  А еще называетесь бродяги! Чай, не размокнете. Счастлив ваш бог,  что я раньше исправника вышел на крылечко,  трубку-то покурить. Увидел бы  ваш огонь исправник,  он  бы вам нашел место,  где обсушиться-то...  Ах, ребята,  ребята!  Не очень вы, я вижу, востры, даром, что Салтанова поддели, кан-нальи  этакие!  Гаси  живее  огонь  да  убирайтесь с  берега  туда  вон, подальше, в падь. Там хоть десять костров разводи, подлецы!"

        Ругается старик,  а  мы  стоим вокруг,  слушаем да посмеиваемся.  Потом перестал кричать и говорит:

        "Ну,  вот что:  привез я вам в лодке хлеба печеного да чаю кирпича три. Не  поминайте старика Самарова лихом.  Да  если  даст  бог  счастливо отсюда выбраться,  может,  доведется кому в  Тобольске побывать -  поставьте там  в соборе моему угоднику свечку.  Мне,  старику,  видно,  уж в  здешней стороне помирать,  потому что за женой дом у меня взят...  Ну,  и стар уж...  А тоже иногда про свою сторону вспоминаю.  Ну,  а теперь прощайте. Да еще совет мой вам: разбейтесь врозь. Вас теперь сколько?"

        "Одиннадцать", - говорим.

        "Ну, и как же вы не дураки? Ведь про вас теперь, чай, в Иркутске знают, а вы так всею партией и прете".

        Сел старик в лодку,  уехал,  а мы ушли подальше в падь, чай вскипятили, сварили уху, раздуванили припасы и распрощались - старика-то послушались.

        Мы с Дарьиным в паре пошли.  Макаров пошел с черкесами.  Татарин к двум бродягам присоединился; остальные трое тоже кучкой пошли. Так больше мы и не видались.  Не знаю, все ли товарищи живы или помер кто. Про татарина слыхал, будто тоже сюда прислан, а верно ли - не знаю.

        В ту же ночь,  еще на небе не зарилось,  мы с Дарьиным мимо Николаевска тихонько шмыгнули. Одна только собака на ближней заимке взлаяла.

        А  как  стало солнце всходить,  мы  уж  верст десяток тайгой отмахали и стали опять к  дороге держать.  Тут вдруг слышим -  колокольчик позванивает. Прилегли мы тут за кусточком,  смотрим,  бежит почтовая тройка,  и  в телеге исправник, закрывшись шинелью, дремлет.

        Перекрестились мы тут с Дарьиным:  слава те,  господи,  что вечор его в городе не было. Чай, нас ловить выезжал.

          VIII

        Огонь в камельке погас. В юрте стало тепло, как в нагретой печи. Льдины на окнах начали таять,  и из этого можно было заключить,  что на дворе мороз стал меньше, так как в сильные морозы льдина не тает и с внутренней стороны, как бы ни было тепло в  юрте.  Ввиду этого мы перестали подбавлять в камелек дрова, и я вышел наружу, чтобы закрыть трубу.

        Действительно,  туман  совершенно рассеялся,  воздух стал  прозрачнее и несколько мягче.  На  севере  из-за  гребня  холмов,  покрытых черною массой лесов,    слабо  мерцая,    подымались  какие-то  белесоватые  облака,  быстро

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту