Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

6

и надумает. На скверное слово, на отчаянность -- самый скорый народ, а чтоб о душе подумать, о боге там, -- это за большую редкость, и  даже  еще  смеются...  Отчаянный  самый народ.  Вижу я, что, по глупости своей,  не  в надлежащее место попал, и объявил свое  имя,  стал из тюрьмы  проситься. Не пускают. Справки пошли, то, другое... Да  еще говорят: как смел на себя  самовольно этакое  звание  принять?.. Истомили  вконец. Не знаю уж, что и  было б со мной, да вышел тут  случай... И плохо мне от этого самого случая пришлось... ну, а без него-то, пожалуй, было бы еще хуже...

        Прошел  как-то по  тюрьме  говор:  Безрукого, мол,  покаянника  опять в острог  приведут.  Слышу  я разговоры  эти:  кто  говорит  "правда",  другие спорятся, а  мне, признаться, в  ту пору и ни к чему было: ведут, так ведут. Мало  ли каждый день  приводят?  Пришли это  из городу арестантики, говорят: "Верно.  Под  строгим  конвоем  Безрукого водят...  К  вечеру  беспременно в острог". Шпанка (Шпанкой на арестантском жаргоне  зовут  серую  арестантскую массу) на двор повалила, -- любопытно. Вышел и я погулять тоже: не то, чтобы любопытно было, а так, больше с тоски, все, бывало, по двору суешься. Только стал я ходить, задумался  и о Безруком забыл совсем. Вдруг отворяют  ворота, смотрю --  ведут старика.  Старичонка-то маленький,  худенький, борода седая болтается, длинная;  идет, сам  пошатывается, -- ноги не держат.  Да и  рука одна без действия висит. А, между прочим, пятеро конвою с ним, и еще штыки к нему приставили. Как увидел я это, так меня даже шатнуло... "Господи, думаю, чего только  делают. Неужели  же человека  этак водить подобает, будто тигру какую? И диви бы еще богатырь какой, а то ведь старичок ничтожный, неделя до смерти ему!.."

        Взяла меня страшная жалость. И  что больше смотрю, то  больше  сердце у меня  разгорается. Провели старика в  контору; кузнеца  позвали -- ковать  в ручные  и  ножные  кандалы, накрепко. Взял  старик  железы, покрестил старым крестом, сам на  ноги надел.  "Делай!"  -- говорит  кузнецу. Потом "наручни" покрестил, сам руки продел. "Сподоби, говорит, господи, покаяния ради!"

        Ямщик замолчал и  опустил  голову,  как будто  переживая в воспоминании рассказанную сцену. Потом, тряхнув головой, заговорил опять:

        --  Прельстил  он меня тогда, истинно  тебе  говорю:  за  сердце  взял. Удивительное  дело!  После-то  я  его хорошо узнал:  чистый дьявол,  прости, господи, сомуститель и враг. А как мог из себя  святого представить!  Ведь и теперь как вспомню его молитву, все не верится: другой человек тогда был, да и только.

        Да ведь и не я один. Поверишь ли, "шпанка"  тюремная  -- и та притихла. Смотрят  все, молчат. Которые  раньше насмехались, и те  примолкли, а другой даже и крестное знамение творит. Вот, брат, какое дело!

        Ну, а уж  меня он прямо  руками взял. Потому как  был я  в  то  время в задумчивости, вроде оглашенного, и взошло мне в голову, что есть этот старик истинный праведник, какие в старину  бывали. Ни  с кем я в ту пору не то что дружбу водить, а даже не разговаривал. Я ни к кому, и ко мне никто. Иной раз и слышу там разговоры ихние, да все мимо ушей, точно вот  мухи жужжат... Что ни надумаю, -- все  про себя; худо ли, хорошо ли, -- ни у кого не спрашивал. Вот и задумал я к старику к этому  в "секретную" пробраться; подошел случай, сунул  часовым по  пятаку, они  и пропустили, а потом  и  так стали пускать, даром. Глянул я к нему в оконце, вижу: ходит старик по камере, железы за ним волочатся,  да  все  что-то  сам  себе  говорит.  Увидел  меня, повернулся и подходит к дверям.

        -- Что надо?

        --  Ничего, говорю, не надо, а  так... навестить  пришел. Чай одному-то скучно.

        --

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту