Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

1

        Этот вопрос я слышу в каждое свое посещение.

        - Эге,    знаю  теперь,  знаю,-  говорит  старик,  принимаясь  опять  за лапоть.Вот  старая голова,  как решето,  ничего не  держит.  Тех,  что давно умерли,  помню,-  ой,  хорошо помню! А новых людей все забываю... Зажился на свете.

        - А давно ли ты, дед, живешь в этом лесу?

        - Эге, давненько! Француз приходил в царскую землю, я уже был.

        - Много же ты на своем веку видел. Чай, есть чего рассказать.

        Дед смотрит на меня с удивлением.

        - А что же мне видеть,  хлопче? Лес видел... Шумит лес, шумит и днем, и ночью,  зимою шумит и летом...  И я, как та деревина, век прожил в лесу и не заметил...  Вот и  в  могилу пора,  а  подумаю иной раз,  хлопче,  то и  сам смекнуть не могу:  жил я на свете или нет... Эге, вот как! Может, и вовсе не жил...

        Край  темной тучи  выдвинулся из-за  густых вершин над  лесною поляной; ветви замыкавших поляну сосен закачались под дуновением ветра,  и лесной шум пронесся глубоким усилившимся аккордом. Дед поднял голову и прислушался.

        - Буря идет,-  сказал он через минуту.-  Это вот я знаю. Ой-ой, заревет ночью буря,  сосны будет ломать,  с  корнем выворачивать станет!..  Заиграет лесной хозяин...- добавил он тише.

        - Почему же ты знаешь, дед?

        - Эге,  это я знаю!  Хорошо знаю, как дерево говорит... Дерево, хлопче, тоже боится...  Вот осина,  проклятое дерево,  все что-то лопочет,-  и ветру нет,  а  она трясется.  Сосна на  бору в  ясный день играет-звенит,  а  чуть подымется ветер,  она загудит и застонет.  Это еще ничего... А ты вот слушай теперь.  Я  хоть глазами плохо вижу,  а  ухом слышу:  дуб зашумел,  дуба уже трогает на поляне... Это к буре.

        Действительно,  куча  невысоких  коряжистых дубов,  стоявших  посредине поляны и защищенных высокою стеною бора,  помахивала крепкими ветвями,  и от них несся глухой шум, легко отличаемый от гулкого звона сосен.

        - Эге!  слышишь ли,  хлопче? - говорит дед с детски-лукавой улыбкой.- Я уже знаю: тронуло этак вот дуба, значит хозяин ночью пойдет, ломать будет... Да нет,  не сломает!  Дуб -  дерево крепкое, не под силу даже хозяину... вот как!

        - Какой же хозяин, деду? Сам же ты говоришь: буря ломает.

        Дед закивал головой с лукавым видом.

        - Эге, я ж это знаю!.. Нынче, говорят, такие люди пошли, что уже ничему не верят.  Вот оно как!  А  я  же его видел,  вот как тебя теперь,  а то еще лучше,  потому что теперь у меня глаза старые,  а тогда были молодые. Ой-ой, как еще видели мои глаза смолоду!..

        - Как же ты его видел, деду, скажи-ка?

        - А вот,  все равно, как и теперь: сначала сосна застонет на бору... То звенит,  а то стонать начнет:  о-ох-хо-о...  о-хо-о! - и затихнет, а потом опять,  потом опягь, да чаще, да жалостнее. Эге, потому что много ее повалит хозяин ночью. А потом дуб заговорит. А к вечеру все больше, а ночью и пойдет крутить:  бегает по лесу,  смеется и плачет,  вертится, пляшет и все на дуба налегает,  все хочется вырвать...  А я раз осенью и посмотрел в оконце;  вот ему это и  не по сердцу:  подбежал к окну,  тар-рах в него сосновою корягой; чуть мне  все  лицо не  искалечил,  чтоб ему было пусто;  да  я  не  дурак - отскочил. Эге, хлопче,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту