Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

4

говорит,-  вам, милостивый пан, человека мордовать, лучше я на Оксане женюсь, слова не скажу...

        Эге, сам-таки захотел жениться на ней. Вот какой человек был, ей-богу!

        Вот Роман было обрадовался,  повеселел.  Встал на ноги, завязал мотню и говорит:

        - Вот,-  говорит,  -хорошо.  Только что  бы  тебе,  человече,  пораньше немного приехать?  Да и пан тоже -  всегда вот так!.. Не расспросить же было толком,  может,  кто  охотой женится.  Сейчас схватили человека и  давай ему сыпать! Разве,- говорит,- это по-христиански так делать? Тьфу!..

        Эге,  он порой и  пану спуску не давал.  Вот какой был Роман!  Когда уж осердится,  то к нему,  бывало, не подступайся, хотя бы и пан. Ну, а пан был хитрый!  У него, видишь, другое на уме было. Велел опять Романа растянуть на траве.

        - Я,-  говорит,-  тебе, дураку, счастья хочу, а ты нос воротишь. Теперь ты один,  как медведь в берлоге, и заехать к тебе не весело... Сыпьте ж ему, дураку,  пока не скажет:  довольно!..  А ты,  Опанас, ступай себе к чертовой матери.  Тебя,  говорит,  к обеду не звали,  так сам за стол не садись, а то видишь, какое Роману угощенье? Тебе как бы того же не было.

        А Роман уж и не на шутку осердился,  эге!  Его дуют-таки хорошо, потому что прежние люди,  знаешь, умели славно канчуками шкуру спускать, а он лежит себе и не говорит: довольно! Долго терпел, а все-таки после плюнул:

        - Не дождет ее батько,  чтоб из-за бабы христианину вот так сыпали,  да еще и не считали.  Довольно! Чтоб вам руки поотсыхали, б!сова дворня! Научил же вас чорт канчуками работать!  Да я  ж вам не сноп на току,  чтоб меня вот так молотили. Коли так, так вот же, и женюсь.

        А пан себе смеется.

        - Вот,-  говорит,-  и  хорошо!  Теперь на  свадьбе хоть  сидеть тебе  и нельзя, зато плясать будешь больше...

        Веселый был пан,  ей-богу веселый,  эге? Да только после скверное с ним случилось,  не дай бог ни одному крещеному. Право, никому такого не пожелаю. Пожалуй, даже и жиду не следует такого желать. Вот я что думаю...

        Вот так-то Романа и женили. Привез он молодую жинку в сторожку; сначала все ругал да попрекал своими канчуками.

        - И  сама ты,-  говорит,-  того не стоишь,  сколько из-за тебя человека мордовали.

        Придет, бывало, из лесу и сейчас станет ее из избы гнать:

        - Ступай себе! Не надо мне бабы в сторожке! Чтоб и духу твоего не было! Не  люблю,-  говорит,-  когда у  меня  баба  в  избе спит.  Дух,-  говорит,- нехороший.

        Эге!

        Ну, а после ничего, притерпелся. Оксана, бывало, избу выметет и вымажет чистенько,  посуду расставит;  блестит все, даже сердцу весело. Роман видит: хорошая баба,- помаленьку и привык. Да и не только привык, хлопче, а стал ее любить,  ей-богу,  не лгу!  Вот какое дело с Романом вышло.  Как пригляделся хорошо к бабе, потом и говорит:

        - Вот  спасибо пану.  добру меня научил.  Да  и  я  ж  таки неумный был человек:  сколько канчуков принял,  а оно, как теперь вижу, ничего и дурного нет. Еще даже хорошо. Вот оно что!

        Вот прошло сколько-то времени,  я и не знаю,  сколько. Слегла Оксана на лавку,  стала стонать.  К вечеру занедужилась,  а наутро проснулся я, слышу: кто-то тонким голосом "квилит" [Квилит - плачет, жалобно

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту