Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

7

в углу на лавке,  свесил чуприну,  сидит, пока пан чего не прикажет. А Оксана в углу у печки стала,  глаза опустила,  сама раскраснелась вся,  как  тот  мак середь ячменю.  Ох,  видно,  чуяла небога, что из-за нее лихо будет. Вот тоже скажу тебе,  хлопче:  уже  если три человека на  одну бабу смотрят,  то  от  этого никогда добра не бывает -  непременно до чуба дело дойдет, коли не хуже. Я ж это знаю, потому что сам видел.

        - Ну, что, Ромасю,- смеется пан,- хорошую ли я тебе жинку высватал?

        - А что ж?-Роман отвечает.-Баба, как баба, ничего!

        Повел тут плечом Опанас, поднял глаза на Оксану и говорит про себя:

        - Да,-говорит,-баба! Хоть бы и не такому дурню досталась.

        Роман услыхал это слово, повернулся к Опанасу и говорит ему:

        - А чем бы это я, пан Опанас, вам за дурня показался? Эге, скажите-ка!

        - А  тем,-  говорит Опанас,-  что не сумеешь жинку свою уберечь,  тем и дурень...

        Вот  какое  слово сказал ему  Опанас!  Пан  даже  ногою топнул,  Богдан покачал головою,  а Роман подумал с минуту,  потом поднял голову и посмотрел на пана.

        - А  что  ж  мне  ее  беречь?  -  говорит Опанасу,  а  сам все на  пана смотрит.Здесь,  кроме зверя, никакого чорта и нету, вот разве милостивый пан когда завернет.  От кого же мне жинку беречь?  Смотри ты,  вражий казаче, ты меня не дразни, а то я, пожалуй, и за чуприну схвачу.

        Пожалуй-таки и  дошло бы  у  них дело до  потасовки,  да  пан вмешался: топнул ногой,- они и замолчали.

        - Тише вы,-  говорит,-  бiсовы дети!  Мы же сюда не для драки приехали. Надо молодых поздравлять,  а потом,  к вечеру,  на болото охотиться. Аида за мной!

        Повернулся пан и  пошел из избы;  а  под деревом доезжачие уж и закуску сготовили. Пошел за паном Богдан, а Опанас остановил Романа в сенях.

        - Не сердись ты на меня братику,-  говорит казак.-  Послушай,  что тебе Опанас скажет:  видел ты,  как  я  у  пана в  ногах валялся,  сапоги у  него целовал, чтоб он Оксану за меня отдал? Ну, бог с тобой, человече... Тебя поп окрутил,  такая,  видно,  судьба!  Так не стерпит же мое сердце,  чтоб лютый ворог опять и над ней,  и над тобой потешался. Гей-гей! Никто того не знает, что у меня на душе... Лучше же я и его, и ее из рушницы вместо постели уложу в сырую землю...

        Посмотрел Роман на казака и спрашивает;

        - А ты, казаче, часом "с глузду не съехал?" ["С глузду съехать" - сойти с  ума] Не  слыхал я,  что Опанас на это стал Роману тихо в  сенях говорить, только слышал, как Роман его по плечу хлопнул.

        - Ох,  Опанас,  Опанас! Вот какой на свете народ злой да хитрый! А я же ничего того,  живучи в лесу,  и не знал.  Эге,  пане,  пане, лихо ты на свою голову затеял!..

        - Ну,-  говорит ему Опанас,-  ступай теперь и  не показывай виду,  пуще всего перед Богданом. Неумный ты человек, а эта панская собака хитра. Смотри же:  панской горелки много не  пей,  а  если  отправит тебя с  доезжачими на болото,  а сам захочет остаться,  веди доезжачих до старого дуба и покажи им объездную дорогу, а сам, скажи, прямиком пойдешь по лесу... Да поскорее сюда возвращайся.

        - Добре,- говорит Роман.- Соберусь на охоту, рушницу не дробью заряжу и не "леткой" {Прим. стр. 79} на птицу, а доброю

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту